В конце мая мы перебрались к бабушке жить, в город Абаза из Урала. Нас было четверо, Да еще бабушка, пятеро всего, а домик был маленький, совсем крошечный, кухонька да комнатка. Но бабушка, хоть и встретила нас не очень приветливо, сказала дочери пару ласковых, но все же приютила нас, обогрела и накормила. Нашлось место для всех. Мы с братом были на каникулах до осени, а сестренке еще не было трех лет, поэтому сидели дома. Мать устроилась на работу в шахту и работала посменно, редко бывала дома, а если выпадал выходной, то она ездила с знакомыми в тайгу, то за грибами, то за ягодой, еще училась постоянно, повышала квалификацию или новую профессию осваивала. Так что нами командовала бабушка, на тот момент еще не старая, лет пятьдесят с небольшим хвостиком. Как воспитатель она была строгая, но справедливая, даже добрая. Меня она знала лучше, потому что я уже жила с ней целый год, до этого приезда. Правда тогда она жила в другом, тоже своем доме, но на улице рядом с кедровым и сосновым бором. А когда я уехала домой, то ее позвала к себе жить ее младшая дочь, так что тот домик бабушка продала и уехала к дочери. Но как то не понравилось ей там и поэтому вернулась вернулась обратно. Ну а денег хватило только на этот крошечный домик, который стоял под берегом и каждую весну его заливало водой, почти до пола. Вода уходила только к середине июня, земля в огороде просыхала и можно было копать и садить. К этому времени у всех в огородах давно все колосилось, а мы только вели посадку. Почва после разлива была такая мягкая и плодородная, что посевы не только догоняли всех в росте, но и перегоняли. Луковицы вырастали с кулак, чеснок, картофель, прочие огородные культуры росли, как на дрожжах.
В разлив по реке перегоняли длинные плоты из бревен, которые заготавливал местный леспромхоз. Некоторые из бревен отсоединялись на стремнине и прибивались к берегу. Местная детвора вытаскивала бревна из воды и колотила плоты сбивая на скобы, взрослые тоже подбирали топляк. Мы с братом рыбачили на удочку прямо с крыльца. Кстати попадался и ленок и крупный чебак. Потом мы выпросили у бабушки старую тюль и, прикрутив ее на две палки, сделали бредень. Заходили в воду по плечи и тянули бредень к берегу, ловилась рыбка всякая, и большая и маленькая. Из крупной рыбки бабуля варила уху, а почистив мелочь, жарила ее на сковороде, заливая взбитыми яйцами. Братишка был заядлый рыболов с самого детства. И очень редко оставался без улова.
Еще, когда мы жили на Урале и мне было лет десять, а ему восемь, он постоянно ездил на электричке с друзьями на озера и всегда приезжал с хорошим уловом. Как то раз он взял и меня с собой. Я конечно не рыбак, но любопытство пересилило и я поехала с ним. Приехали мы под вечер и долго шли к озеру. Ближе к берегу почва под ногами стала зыбкой, идешь, как по надутому резиновому матрасу. На берегу мы сначала смастерили из веток небольшой шалашик для двоих, развели костерок и натаскали сушняка на ночь. Потом закинули удочки и стали ждать поклевки. Я конечно честно отстояла около часа, так и не поймав ни одной рыбешки. Стоять было скучно, комары одолевали, глаза стали сами закрываться и я стоя уснула. Очнулась в воде, потому что уснув, упала в воду, вместе с удочкой. Братишка не стал меня ругать, а отправил к костру обогреться и уже лечь спать в шалаш. Сам остался рыбачить, потому что у него клев пошел. А под утро я проснулась от того, что кто то мокрый и холодный лез ко мне под бочек. Это был братик, который тоже стоя уснул и упал в воду. Но рыбы наловил целое ведро, даже на зорьке не ловил больше. Выспавшись мы встали, раздули угольки в костре и разогрев чай поели. Когда шли обратно на электричку по почве, ходуном ходившей под ногами и покрытой сочной травой, то увидели, как на пне, свернувшись клубочком лежала большая змея и грелась на солнышке.
Вода с огорода стала уходить и мы с братом и соседскими ребятишками пошли вылавливать бревна. Натаскали достаточно, сколотили и утащили по воде в протоку. По утру решили поплавать по протоке, одели резиновые сапоги, мне достались литые, тяжелые, бабушкин брезентовый плащ чуть ли не до пят, на голове бабушкин же платок. Трое соседских пацанов тоже увязались с нами. В протоке не было такого сильного течения, как на реке и мы не боялись. Вырубили себе длинные толстые палки, чтобы отталкиваться от дна и управлять плотом. Решили доплыть до моста и обратно. Оттолкнули плот от берега, все на него забрались , мы с братом рулевые с палками на краю плота, оттолкнулись от берега и поплыли. Такой восторг, сами, без взрослых, на плоту плывем по протоке. Тишина, только плеск воды о края плота и тихий разговор ни о чем.
И тут произошла катастрофа! Я, при очередном отталкивании шестом от дна, вдруг почувствовала пустоту. Мой шест не достал дна и провалился в воду, я естественно ушла под воду вслед за ним. Вода была ледяная, тяжелые литые сапоги, наполнились водой и соскользнули с моих ног, так как были мне очень большие. А брезентовый огромный плащ был застегнут на все пуговицы. Платок с головы тоже уплыл и мои длинные волосы облепили все лицо. Оттолкнувшись от дна ногами я вынырнула и успела вдохнуть воздуха, хотя волосы мне очень мешали. Тяжеленный плащ, напитавшись водой тянул ко дну и не давал мне даже взмахнуть рукой. Я выныривала на секунду и снова уходила под воду, не успевая даже крикнуть, краем глаза видела, что плот уплывает, а пацаны смеются, не понимая, что я тону! Оказавшись очередной раз на дне я поняла, что устала и хочу отдохнуть. Мгновенно поняв, что это я такое думаю, с ума что ли сошла, отдохнуть на дне! Я собрала последние силы и вынырнула, увидела, что мой братишка протягивает мне свой шест, ухватилась за него мертвой хваткой и выбралась на плот.
Пацаны и мой брат, не могли взять в толк, почему я не могла доплыть какие то два метра до плота, ведь я умела плавать. Все думали, что я просто дурачусь, поэтому смотрели и смеялись., пока мой братишка не понял, что дело тут не чистое и подал мне шест, на всякий случай. Он меня спас.
А на берегу нас уже поджидала бабуля с хворостиной и угрожающе махала рукой. Увидев меня, она не стала никого наказывать, ведь мы без спросу отправились плавать на плоту, просто долго сокрушалась об утопленных новых литых сапогах. "Окаянные, - причитала она, - новые сапоги утопили." Не знаю, как остальные участники этого происшествия, а я запомнила на всю жизнь, как это страшно, тонуть. С тех пор у меня фобия- я боюсь глубины.