Два месяца календарной осени, из которых осенью пахло только первые две недели, пролетели быстро, как те перелетные гусиные, за которыми мы наблюдали, задрав головы.
Два месяца жизни на заповедном кордоне миновали, только начал отсчет декабрь, а у нас уже давно царит и властвует так называемая фенологическая «глубокая зима», когда воздух охлаждается до максимальных пределов, почва промерзает, снежный покров постепенно увеличивается, а водоемы покрываются льдом.
Два месяца я не пользуюсь такими привычными для всех людей вещами, как ключи от дома, деньги, душ, общественный транспорт и мобильная связь. Мне кажется, я вообще забыла, какого цвета сторублевки и как мыться без ковшиков и тазиков. Наш быт здесь по-настоящему деревенский. Вода – из реки, тепло – от дров, мыться – в бане, туалет – на улице. Здесь не сбегаешь в магазин у дома за свежими булочками и молоком, не закажешь пиццу и не устроишь день ничегонеделанья. Суровый быт на кордоне таков, что, если не будешь ничего делать, замерзнешь и останешься голодным. Но мы были к этому готовы, а потому быстро привыкли.
Я подружилась с нашей большой печкой, готовлю в основном на ней и даже начала выпекать домашний хлеб. Этот день я откладывала, как могла, но покупной хлеб закончился, а совсем без него жить тоскливо.
Кроме хлеба, за эти два месяца я многое делала впервые: выходила на радиосвязь, разбиралась в науке фенологии, гуляла в сапогах-броднях по реке, ходила на камусных лыжах без палок (потом все-таки нашла палки и пересела на лесные деревяшки без камуса), пристально наблюдала за шугой и ледоставом на реке, делала замеры снежного покрова, впервые так много и долго наблюдала в бинокль за птицами, много и долго изучала следы на снегу, видела ястребиную сову и диких лебедей, завтракала с белкой за окном, ходила на зимний маршрутный учет животных…
Сейчас у нас затишье, нет навигации, нет никакого транспортного сообщения с остальным миром, нет гостей и туристов. Даже в фенологическом календаре после ледостава длинный бессобытийный промежуток – аж до первой весенней капели. Зима все темнее, угрюмее, тише и медлительнее.
Осталось в традиционной для жителей Севера декабрьской полуспячке дотянуть до третьей декады первого месяца зимы, а там и дорога будет, и день начнет увеличиваться, и, возможно, запахнет пряниками и мандаринами…
Нет, пока что нам не хочется вернуться к благам цивилизации и удобствам городов, пока нам совсем не хочется выезжать к людям и покидать кордон (разве только для того, чтобы закупить продукты). Два месяца, может, и небольшой срок, но за это время и дом нам стал родным, и атмосфера жизни в глухой тайге стала привычной и .... непреложной. Как будто иначе нельзя, как будто иначе и не бывает вовсе.