Когда перенесли автобусную остановку, где останавливался автобус, связывавший село Нечаево с районным центром, возмущению местных жителей не было предела. Ведь теперь почти весь путь до остановки пролегал аккурат вдоль местного кладбища. Женщины писали жалобы во все инстанции, но все оказалось безрезультатно. Да и суеверная боязливость местных жителей для начальства серьезным аргументом не считалась. Пришлось людям смириться и ходить на остановку мимо кладбища.
Как-то с двумя местными жителями случилась странная история, после которой дорога до остановки стала казаться еще страшнее. В тот зимний день Василию понадобилось отправиться по делам в город, а обратно возвращался он уже затемно. В автобусе встретил односельчанку, соседку Валентину. Женщина обрадовалась, что не придется ей одной в темноте мимо кладбища идти. Выйдя на своей остановке, они направились в родное село, обсуждая по пути местные новости.
К кладбищу односельчане подошли незаметно, и тут услышали нечто такое, отчего оба сразу замолчали и тревожно переглянулись. С кладбища доносился жалобный детский голосок: «Помогите!» Василий и Валентина, оба напуганные до полусмерти, буквально не могли двинуться с места. А голосок не унимался: «Помогите, люди добрые! Замерзаю!»
Василий, отбросив страхи, хотел было броситься на помощь несчастному ребенку, но Валентина крепко ухватив его за локоть, зашептала:
- Куда ты, дурень, собрался?! Это же Любки Сорокиной дочка, Катя, которую на той неделе похоронили. Точно! И голос ее.
- Так что же теперь делать? – удивился Василий.
- Как что? Пойдем скорее в село, от греха подальше!
- А если, правда, кто-то ребенка на кладбище завел и оставил? Он же там замерзнет к утру. На улице вон какой морозище! А ночью еще сильнее похолодает.
- Я не пойду! – закричала Валентина и уцепилась еще крепче за своего попутчика.
Но Василий преисполнился решимости спасти несчастного ребенка и решительным шагом направился к кладбищу, волоча за собой гирей повисшую на нем, скулящую от страха соседку.
- Помогите! Скорее! Здесь так холодно и страшно! – вблизи голосок звучал еще жалобнее, так что у Василия сердце сжалось.
- Держись, мы идем! – громко крикнул мужчина, чтобы поддержать мерзнущего ребенка.
- Дяденька, помоги мне! – послышалось в ответ.
Василий с Валентиной прошлись туда-сюда по главной аллее, оглядываясь по сторонам, но вокруг были лишь безмолвные памятники да кресты, и ни одной живой души.
- Девочка, где тебя искать-то? Отзовись!
- Я сама не знаю, дяденька! Тут страшно и не видно ничего.
Голос доносился откуда-то слева, и Василий направился в ту сторону. Там находилось около двух десятков заранее вырытых могил. Их специально выкопали загодя, пока экскаватор был в селе, чтобы потом его не пришлось вызывать отдельно. Вот оттуда и кричал потерявшийся ребенок.
Валентина, тем временем, немного успокоилась. Ведь Катю Сорокину в другой стороне похоронили.
- Где ты, девочка? – снова крикнул Василий.
- Здесь я. Мы играли, а я провалилась куда-то и вылезти не смогла.
Стало ясно, что ребенок упал в одну из новых могил. Василий и Валентина принялись обходить их одну за другой.
Приходилось зажигать спичку, низко склоняясь над каждой могилой, так как луна скрылась за тучей, и стало совсем темно. Так незаметно добрались до крайней могилы. Спички к тому времени закончились, но детский голос слышался именно оттуда, так что ошибиться было невозможно.
Василий вместе с соседкой склонились над ямой и протянули вниз руки. Нащупали пушистую шубку и стали тянуть за нее. Ноша оказалась тяжелой и поддавалась с трудом. Но когда луна вынырнула из-за тучи и осветила окрестности бледным светом, Василий и Валентина в ужасе разжали руки. Оказалось, что тянут они не ребенка, а старую облезлую козу. Оба кинулись бежать, не чуя ног, а вслед им неслось злорадное хихиканье.
Дома, немного успокоившись, Василий корил себя за глупость, мол, как ему сразу не показалось странным, что ребенок на кладбище играл. Но с другой стороны, чего только не бывает. И лучше все-таки рискнуть и ошибиться, чем струсить и оставить человека без помощи...