Наиболее авторитетным специалистом в вопросах метапсихоза, реинкарнации и перевоплощения считается канадско-американский биохимик и психиатр Ян Претимэн Стивенсон (1918 - 2007), поэтому его свидетельства заслуживают наибольшего доверия. В 1977 году он опубликовал следующий случай.
В Рио-Гранди-ду-Сул, самом южном бразильском штате, у богатого владельца ранчо синьора К. Дж. Де Оливейро родилась девочка. Ее назвали Марией, но все звали ее Синха или более ласково Синхазинха. Девочка любила сельскую жизнь, иногда она бывала в ближайшей деревне Феличиано. Там она подружилась с Идой Лоренц, женой местного учителя.
Синха была дважды влюблена, но каждый раз ее отец, строгий и упрямый человек, не одобрял ее выбор, и один из молодых людей в отчаянии покончил жизнь самоубийством. Девушка была безутешна, подавлена, и отец, теперь обеспокоенный, организовал поездку в прибрежный город Пелотес во время карнавального сезона, но настроение у девушки не изменилось. Она выходила на улицу в холодную, сырую погоду, занималась изнурительным трудом. Голос ее огрубел, она стала часто болеть, в результате ангины у нее развился туберкулез. Через несколько месяцев Синха умерла.
Перед смертью девушка призналась своей близкой подруге Иде, что она хотела заболеть, и произнесла два волнующих предсказания: во-первых, что она родится дочерью Иды и, во-вторых, что, родившись вновь, будучи маленькой дочкой Иды, она расскажет о тайне перевоплощения и многое из своей нынешней жизни, чтобы подруга узнала, что это правда. Ида поделилась услышанным со своим мужем, учителем, и они решили просто ждать дальнейшего развития событий и ничего не рассказывать, кому бы то ни было.
Спустя несколько месяцев после смерти Синхи в семье Лоренц родилась дочь, которую назвали Марта. За исключением похожих черт характера, самое раннее указание на то, что девочка могла быть перевоплотившейся Синхой, произошло, когда Марте было меньше года и отец Синхи пришел в гости к семье Лоренцев. К ним заглянул еще один знакомый, мистер Валентин. Он отнесся к девочке с теплотой, но Марта тотчас же подошла к первому и, невзирая на его недружелюбное отношение к детям, погладила его по бороде и сказала: «Здравствуй, папа». Только спустя одиннадцать лет ему сообщили о предполагаемом перевоплощении Синхи в Марту.
Рассказ о том, что произошло позднее, приводится по записи со слов мистера Лоренца, нынешнего отца Марты. Лола, упоминаемая в нижеследующих отрывках, - старшая сестра Марты.
Однажды, когда Марте было два с половиной года, они возвращались вместе с Лолой после стирки белья с ручья, протекавшего около нашего дома, и Марта попросила свою сестру:
— Лола, повези меня на спине. Ее сестра ответила:
— Ты и сама хорошо ходишь. Мне не нужно нести тебя.
— Когда я была большой, а ты маленькой, я часто носила тебя.
— Когда ты была большой? — рассмеявшись, спросила Лола. Тогда маленькая девочка ответила:
— В то время я жила не здесь; я жила далеко отсюда, где много коров, быков и апельсинов и где также были животные, похожие на баранов, но это были не бараны.(Она имела в виду овец, которых никогда не видела.) И это было описанием фермы ее прежних родителей.
Беседуя по пути, сестры дошли до дома. Затем Лола рассказала нам о странных «фантазиях» своей маленькой сестренки, на что я ответил Марте:
— Дочка, я никогда не жил в сельской местности.
— Да, но в те дни у меня были другие родители, — сказала она в ответ. Другая сестра Марты в шутку сказала:
— И у тебя тогда была маленькая негритянка в прислугах, как у нас? (Она имела в виду маленькую осиротевшую негритянку, которую мы приютили с женой.) Не смутившись, девочка ответила:
— Нет, наш слуга-негр был уже большой, как и повар; но у нас был маленький негритёнок, однажды он забыл принести воды, и мой отец побил его.
Услышав эти странные слова, я заметил, что никогда не бил ни одного негритёнка.
— Но его бил мой другой отец. И негритянский мальчик крикнул мне: «Синхазинха, помоги мне!» Я стала просить отца не бить его, и маленький негритенок убежал за водой.
— Кем была эта Синха или Синхазинха? — спросил я.
— Это была я, — ответила Марта, — но тогда у меня было другое имя — Мария, и у меня было еще одно имя, которое я сейчас не могу вспомнить.
Ее полное имя было Мария Януария де Оливейро.
Ида также задала ребенку несколько вопросов, один их которых был:
- Как ты обычно встречала меня на ранчо твоего отца, когда была Синхой?
Марта ответила, что она варила кофе и ждала перед домом, включив фонограф, который ставила на камень. Из разговора с младшей сестрой Синхи доктор Стивенсон узнал, что последняя действительно заранее готовилась к приходу любимой подруги именно таким образом.
Ида спросила у девочки, как Синха разговаривала с ней последний раз, когда они виделись, уже перед смертью девушки. Марта рассказала, что произошло, и указала на свое горло, сказав, что не могла говорить, потому что у нее пропал голос. Об этой последней сцене знала только Ида.
В течение нескольких последующих лет количество высказываний Марты о жизни Синхи составило 120. Ее нынешний отец подробно записывал все это. Некоторые высказывания касались вещей, совершенно неизвестных ни ему, ни его жене, ни детям в их семье, но впоследствии они подтвердились.
Марта часто говорила о доме Синхи и хотела, чтобы ее туда свозили. Ее желание исполнилось, когда ей было одиннадцать лет, но к тому времени она уже редко говорила что-либо о прежней жизни. Войдя в дом, она тотчас же узнала часы на стене, сказав, что они принадлежали ей и что на обратной стороне было выгравировано золотыми буквами ее имя. Бывший отец поначалу очень не хотел снимать их, явно опасаясь, что Марта может потребовать их. На обратной стороне была надпись «Мария Януария де Оливейро». Оказалось, что Синха сама купила часы. Это был единственный предмет, который Марта узнала на ранчо.
После визита Марты родственница семьи Оливейро, услышав о предполагаемом перевоплощении Синхи, без предупреждения приехала в дом Лоренцев и с вызовом спросила Марту:
- Если ты действительно была Синхой, то в каком родстве мы состояли?
Девочка ответила:
- Вы были моей кузиной и крестной.
Эту даму совершенно никто не знал в Феличиано, где жила Марта со своей семьей.
Когда Марте было девятнадцать лет, она устроилась гувернанткой в одну семью. Все ее члены были строгими католиками, и она не имела права даже упоминать о перевоплощении. Пожилая негритянка, работавшая в доме, была особенно привязана к Марте; однажды она воскликнула, обращаясь к другим:
- Эта девушка похожа на Синху!
Как оказалось, женщина была когда-то служанкой на ранчо Оливейро, той самой, о которой упомянула Марта в возрасте двух с половиной лет.
Стивенсон отмечает.
Печальный факт косвенного самоубийства Синхи путем пренебрежительного отношения к себе, приведшего к туберкулезу легких и гортани, имел два явных кармических последствия в нынешней жизни. Во-первых, это была чрезвычайная предрасположенность девочки к простудам и заболеваниям бронхов. Никто из других детей Лоренцев этим не страдал. Марта тяжело переносила болезни и думала, что вот-вот умрет, ей казалось, что тело ее большое, как у взрослого.
Боль в гортани и хрипота явно привели через ассоциации к полному воспроизведению в памяти последних сцен жизни Синхи... Я думаю, что мы можем с основанием рассматривать восприимчивость Марты к бронхитам и ларингитам как некоего рода «внутреннее родимое пятно», относящееся к прошлой жизни и смерти Синхи.
Другой перешедшей склонностью была склонность к самоубийству, когда жизнь становилась трудной. Марта призналась, что, хотя никогда не пыталась свести счеты с жизнью, она могла бы это сделать, окажись под рукой пистолет.
Однако что касается положительных сторон, то девушка сохранила прекрасные черты своей прежней личности. В прошлом воплощении ее особенно любили за милосердие и сочувствие, и это осталось в ней и в нынешней жизни. Свой опыт перевоплощения Марта использовала, когда у людей случалось горе.
Однажды гостившая у семьи Лоренцев дама расплакалась, говоря о недавней смерти своего отца:
— О, Господи, мертвые никогда не возвращаются, — сказала она. На это Марта ответила:
— Нет, это не так. Я умерла, и смотрите — я снова живу.
Продолжение следует.
Начало: Часть 1.