Петруччо замер, созерцая провал между домами. У него дрогнули губы и разом спутались мысли. Он бы меньше удивился, скажи ему кто-нибудь, что с вокзальной площади пропали все три вокзала.
– Но мои вещи!.. – тупо повторил он.
– Вот они. Это же они, да? – сказал Мошкин, кивая на камуфляжной расцветки рюкзак, в котором Петруччо иногда перетаскивал оружие.
Чимоданов метнулся к рюкзаку. Увидел кучу ненужных проводов, которые давно собирался выбросить, и большую рыжую подушку.
– Зачем ты подушку брал? Надо было из шкафа все выгребать! – заорал он, хватая Мошкина за ворот.
– Ты не представляешь, что тут творилось два часа назад! – жалобно сказал Евгеша.
Чимоданов ждал, что он добавит: «Я ведь тоже не представляю, да?», однако Мошкин ничего не добавил.
– А мне плевать! Я тебя убью! – закричал Петруччо.
– Отпусти его! – спокойно приказала Улита.
Чимоданов с опаской покосился на нее и разжал пальцы. Он не боялся Улиты, когда она орала, но когда она говорила тихо, действительно лучше было послушаться.
— Подчеркиваю: он не то взял!
— А он и не обязан был ничего брать! Заметь, кроме Мошкина, никто о твоем барахле вообще не вспомнил! Причем Ната не вспомнила, потому что не вспомнила, а я принципиально! — сказала Улита.
— Почему? — озадачился Чимоданов.
— Потому что я знала, что ты все равно будешь психовать. Знаешь, чем свинья отличается от нормального человека? Нормальный человек за все благодарен, даже если ему подарили палочку от мороженого, а свинье услуги оказывать себе дороже. Ей полцарства подари, она заподозрит подвох и хрюкнет, что твоя половинка лучше. Отдай целое царство, скажет: "Ага, заботы с себя хочешь спихнуть?" Подари свои кишки, она прохрюкает, что позвоночник ты будешь хоронить за свой счет.
Чимоданов смутился, приблизительно ощущая, что так оно и есть.
— А Даф взяла бы! — сказал он.
— Так на то она и светлая! Она не ждет благодарности, а я жду!
Дмитрий Емец " Мефодий Буслаев"
