Привезли нас в Орск в 1944 году, после освобождения Белоруссии. Везли два месяца в вагонах теплушках. Подолгу стояли на станциях. На каждой станции сопровождающий получал хлеб и раздавал нам. Для того чтобы помыться набирали воду в котелочки и в этом же вагоне мылись. По приезду в Орск нас расселили в трехэтажном общежитии на пл.Гагарина, дали месяц для отдыха и благоустройства. В комнате жили по 12 человек, 12 девчат. Замков на дверях не было, поэтому в общежитии была комната хранения куда сдавали личные вещи. Не много их было, всё помещалось в один чемодан. После месяца отдыха нам выдали фуфайки, стеганные штаны, валенки и отправили работать на каменный карьер. Морозы в то время были особо жуткие, температура опускалась до – 50, фуфайки и стеганные штаны не спасали. Мерзли, болели. Каменный карьер в то время располагался между п.Никель и п.Строитель. Это была огромная яма, в которой заключенные и пленные немцы ручным инструментом разбивали уцелевшие после взрыва камни, загружали их в тачки и катили до лебедки. В мои обязанности моториста входило отправить на эл.лебедке загруженный камень из ямы и выдать заключенному медный талончик. В конце рабочего дня заключенные сдавали медные талончики и получали паек если план был выполнен. Работали в основном «мужики» и пленные немцы, «блатные» играли в карты и собирали мзду. После того как одного пленного немца «блатные» проиграли в карты и зарезали там же, в карьере, немцев перестали пригонять на карьер.
Первое время денег за работу нам не платили, кормили 3 раза в день в столовой. В день выдавали 600-700 гр. хлеба, по талонам 400 гр. сахара в месяц. Соль давали без ограничения, мы набирали ее полные карманы. После пережитой оккупации для нас комната на 12 человек и трехразовое питание было в счастье. Из каменного карьера меня перевели работать на обжиг извести, недалеко от каменного карьера. Известь привозили вагонами, вываливали около ж/д путей и мы тачками возили известь к печам. За эту работу мы получали 400 рублей в месяц. На известь в то время был большой спрос. Мы набирали кто сколько мог извести и в выходной день шли с сумками от пл.Гагарина на рынок Старого города. Известь продавали кучками, кучка 5 рублей. От продажи извести получали 20-30 рублей. (Для сравнения, буханка хлеба стоила 100 рублей) В то время базар был завален арбузами, дынями и помидорами из Казахстана. Везли их в Орск на верблюдах и телегах. Арбуз стоил 20 копеек за 1 кг. Дыни не ели так как они были очень сладкие и пахли клопами.
На обжиге извести нам начали выдавать талоны на питание в столовую где питалось начальство. Первое время я боялась ходить в эту столовую. Мастер, узнав о моей робости криком и матом заставил меня питаться в этой столовой. Кормили там хорошо, борщ, второе и самое главное целый килограмм хлеба в день.
На обжиге извести также работали заключенные. Их привозили из лагеря, который располагался за кирпичным заводом. Были среди них и обычные люди, получившие срок из-за перегибов судебной системы. У заключенных был «десятник», бывший председатель колхоза. Получил 15 лет за то, что оставшееся после посевной зерно раздал колхозникам, которым нечего было есть. Был заключенный, который бесплатно чинил валенки всем желающим, подошву делал из транспортировочной ленты, шил тапочки из рукавиц. Были и те, кто наживался на заключенных скупая золотые коронки и вещи.
В один из дней среди заключенных появился молодой мальчишка, чуть выше тачки, щупленький и чем-то похожий на девочку. Он залез на крышу домика моториста и орал во все горло «Всему народу! Хрен вам в горло, а не свободу». Зэки смеялись, хлопали себя по ляжкам и орали «Давай еще, Катька». Потом «десятник» мне рассказал, что сел пацан за то, что залез на склад, в щель между крышей и стеной и передал своим подельникам несколько мешков с часами. После этого я часто видела, как зэки переворачивали тачку на бок и за этой тачкой вдвоем, втроем «любили Катьку».
В 1947 году меня перевели работать на песчаный карьер. Ходили туда через нынешний детский пляж в сторону никельской объездной. На песчаной карьере мы рубили талы, которые в дальнейшем подкладывали под колеса грузовиков, чтобы они не буксовали в песке. Зимой к нам пригоняли немок, которых сослали из Повольжья, так называемые Поволжские немцы. Немки бурили в замерзшем песке лунки, в которые потом закладывали заряды и взрывали песок.
В 1947 году я познакомилась со своим будущим мужем. В 1949 году сыграли свадьбу. Жили первое время в одной комнате с женщиной и ее маленьким сыном. Женщина работала все время в ночь так что особо нам не мешала. Она была переселена с сыном в Орск из какой-то деревни. Ее муж погиб на войне, да и мужиков после войны в деревне не осталось, работать было некому. В деревне они голодали, жарили лук на воде и ели. От голода у нее в деревне умерла дочь.
В 1950 году дали комнату в военной казарме около завода им.Чкалова. В 1956г нам как семейным, с тремя детьми, дали двухкомнатную квартиру в центре города, в доме сталинского типа, с отоплением, ванной, горячей и холодной водой. Газа не было, поэтому на кухне были сложены печи для готовки еды, а в подвалах были специальные кладовки для угля и дров. Одну комнату в полученной квартире сдавали семьям летчиков из в/ч «Сокол». Жена летчика, одного из квартирантов, отдавала военные рубашки своего мужа, я продавала их на базаре.
Вот так и жили. Было трудно (плачет). Но несмотря на все трудности не сломались, вырастили троих детей, все дети получили высшее образование. Мы были по-своему счастливы от того что жили, от того что имели только то что нам было нужно или необходимо и ничего лишнего!