Денис ДРАГУНСКИЙ
В моей новой книге "Третье лицо" есть довольно злобный текст под названием "Жизнь, кто тебя знает?" О том, что на наши симпатии к писателю влияет наше отношение к его биографии, — то есть к его личности — и отсюда и переход симпатий (или антипатий) на его сочинения.
Некоторая унаследованная от 1870-х (sic!) годов "принародненность" нашей критики — и существенной части читателей — заставляет с особым, ласковым вниманием относиться к авторам с "трудной, необычной судьбой": из деревни, из бедной семьи, сидел, скитался, трудился за гроши на тяжелой работе, и так далее. Пережитые скитания и страдания — превращаются как бы в молчаливую часть писательского высказывания, и эта часть как бы прочитывается в любом тексте (бывшего) скитальца-страдальца.
И веместе с тем — пристальный и жадный интерес к людям "из верхов", к богачам, к звездам, к власти и деньгам.
В общем, интересны авторы с биографией, которая так или иначе выбивается из общего ряда, из условной серединки, из серого "ни два, ни полтора" — и не принц, и не нищий. Мне думается, что многие литературные судьбы определяются биографией автора, — но не опосредствованно, что и так понятно (в текстах отражается пережитое), — а напрямую, "тупо", как говорится: у него такая жизнь необычная (крутая, жесткая, отважная, богатая, семь жен и все кинозвезды) — поэтому и писатель он как минимум неплохой.
Вот такая странность и несправедливость.
PS. Полностью отдаю себе отчет в том, что это и меня касается - знаменитая фамилия и "герой любимой книги нашего детства" — все это не могло не повлиять. Как в ту, так и в другую сторону, но это уже не так важно.
Вот такая, повторяю, странность и несправедливость.