А дальше было много работы: воспитатель в детском саду, учитель начальной школы и учитель русского языка и литературы в среднем звене, руководитель методического объединения, педагог дополнительного образования и методист, ведущая курсов для дошколят и их родителей; работа в государственных, частных и семейных школах, административная работа в образовательном учреждении...
На систему образования мне пришлось посмотреть с разных ракурсов и позиций, но картина не радовала, с какой стороны её не разглядывай. А уж мой материнский взгляд усматривал в школьных буднях беспросветную серость, наспех накиданную на останки советской школы щедрой министерской рукой. И, что самое грустное, из школы давно уже выплеснули ребенка вместе с бесконечно льющейся бюрократической водой пустых отчетов. Из школьных классов вытекла жизнь, а на её место пришли пугающие персонажи школьного хоррора: всевидящее око контроля, липкий страх ошибки, мелкая пучеглазая ложь, бессловесные тени выученной беспомощности, сквозняки взаимного недоверия и натянутые улыбки, нарисованные на время проверок, открытых уроков и аттестаций твёрдой рукой Джокера.
Так постепенно частной практики становилось всё больше: уроки, индивидуальная подготовка к школе, репетиторство, сопровождение детей на семейном образовании, занятия с детьми, которые вынуждены по состоянию здоровья много времени проводить в лечебных учреждениях, и даже работа в семье... Я училась, набиралась опыта, накапливала компетенции, собирала библиотеки и игротеки, осваивала софт и гаджеты, посещала профильные выставки, конференции и фестивали. Но... Чем лучше и устойчивей становились результаты моей работы, тем больше хотелось выйти (вместе с учениками) из гонки за несуществующим "успешным успехом".
Что было дальше? Вы узнаете очень скоро, если не забудете подписаться.