Интервью с Мариной Филатовой, человеком с необычной творческой профессией и той, которая не может представить свою жизнь без театра.
Часто после просмотра нового фильма или спектакля, вас может охватить чувство влюблённости, духовной близости к одному или сразу нескольким героям сюжета. Вы чувствуете огромную благодарность режиссёру постановки, сценаристу, либо автору произведения, по которому поставлен сюжет. Также хвалите игру актёров. И это справедливо, ведь без всех, перечисленных выше людей, не было бы тех героев, которые вам так полюбились. Но иногда мы с вами можем забыть про ещё одного, не менее важного человека, без которого герои фильма или спектакля, никогда бы не врезались в нашу память, не вызвали столько эмоций. На этом человеке всегда лежит колоссальная ответственность. За его плечами множество бессонных ночей, десятки выпитых чашек крепкого кофе, куча забытых обедов, а его телефон может просто разорваться от принимаемых звонков. Всё ради работы над образами персонажей, которые навсегда останутся в наших сердцах. Речь идёт о художнике по костюмам. Я решила рассказать вам об этой интереснейшей профессии, взяв интервью у Марины Филатовой, которая сотрудничает с Товариществом Артистов МХАТ, превращая актёров в героев наших любимых литературных произведений с помощью грамотно исполненных костюмов. В Москонцерт-Холле скоро состоится премьера Товарищества артистов МХАТ— спектакль «Жестокий водевиль» по пьесе Островского «Без вины виноватые». Марина продумала и создала костюм для каждого героя этой постановки. Яркость тканей, шорох воздушных юбок, блеск карнавальных масок захватывает дух так, что забываешь дышать и моргать. Образы героев продуманы до мелочей, до каждого стежка и складочки. Я решила узнать по-подробнее как создаётся такая красота и как проходит рабочий день художника по костюмам в театре.
— Добрый день, Марина! Что входит в круг Ваших профессиональных обязанностей?
— Я сценограф и художник по костюмам, занимаюсь постановками спектаклей в драматическом театре. В прошлом однажды поработала ассистентом художника в кино.
— Понравилось ли вам работать в кино?
— Не совсем, ведь там совершенно другая атмосфера. Вся эта магия, которую зритель видит на экране, остаётся только на нём. На съемочной площадке, в процессе работы всё совершенно по-другому. Это самый настоящий галерный труд. Я порой терялась так, что забывала о том, какая у нас задача и что надо делать. Мне стало понятно, что работа в кино — это точно не моё.
— Как давно работаете в театральной среде?
— Я уже и не помню точно год. Примерно в 1986 году, а может и раньше, я начала работать не только художником по костюмам, но и сценографом, то есть создателем декораций.
Иногда, когда предстоит большая работа, я беру на себя ответственность только за костюмы. Или наоборот, только за декорации.
— К спектаклю «Жестокий водевиль» вы изготавливали только костюмы?
— Да. Над декорациями работал мой хороший друг Константин Розанов. Когда рядом с тобой такой опытный сценограф, это всегда полезно для обоих. Работая вместе, помогая друг другу, получается доводить спектакль до совершенства. Одним словом, хорошо иметь единомышленников.
— Как вы придумываете образы персонажам?
— Я пытаюсь увидеть, прочитать их на страницах книг. Я уверена, что авторы произведений зашифровывают образы персонажей во всём тексте: в репликах, оценках, поведении, ремарках. Вот представьте, вы читаете пьесу и вдруг явственно начинаете видеть героя: «Ах вот! Это только ТАКОЙ человек может сказать подобное, двигаться только ТАК, любить определённую цветовую гамму. Он будет греметь тяжёлыми башмаками или наоборот порхать в лёгких туфельках. Другой персонаж точно не сказал бы ТАК, не сделал бы ТО». Такие «тайные» описания есть в каждом произведении, надо просто их отследить.
Обычно именно режиссёр здорово помогает в понимании образов персонажей. Он же носитель основной идеи, ему важно донести до зрителей главную мысль всего спектакля. У режиссёра свои замыслы и это гораздо интересней того, что вижу я сама.
— Что вас вдохновляет?
— Я всегда спрашиваю режиссёра, какая МУЗЫКА будет звучать в спектакле. Именно она всегда задаёт правильный настрой, затягивает вас в мир нужного литературного произведения.
— Какое ваше идеальное рабочее место? Там, где хочется творить, а вдохновение наполняет до краёв.
— Наверное такого идеального места в моей жизни ещё не было (смеётся). А вот легче всего работать именно в неких привычных условиях, чем в необычных. Потому что иначе начинаешь сразу на что-то отвлекаться, что-то впитывать, изучать. А в условиях обыденных, например дома, всегда лучше сосредотачиваешься.
Часто могу найти неповторимую благоприятную атмосферу дома у моих друзей по театру, а именно у Марины Колесниченко, нашего председателя и актрисы, и Петра Гилёва, талантливого режиссёра и драматурга. Горячий чай, душевные разговоры, запах кулинарных изделий создают чудесный домашний уют. Марина Дмитриевна что нибудь рассказывает своим мягким, обволакивающим голосом и становится так хорошо и комфортно. Под куполом её особой энергетики мы обсуждаем каждого персонажа, каждую деталь предстоящего спектакля. Вот это пожалуй для меня идеальные условия.
— Как происходит изготовление костюмов?
— Мы отдаём эскизы вместе с кусочками ткани в хорошие мастерские. Но сперва, мне очень нравится, когда, получив готовый образ героя, мы вместе с Мариной Дмитриевной идём выбирать ткань. Направление образа, главный ориентир должен быть подкреплён материалом. Например, если необходимо найти какую то по-кошачьи мягкую ткань, мы её обязательно найдём где угодно. Непременно потрясём, померяем, понюхаем, со всех сторон разглядим и уже потом с победой скажем- «Оно!» После этого образ приобретает свои детали. Сама ткань начинает подсказывать вам, как с ней поступить. Эскизы появляются уже потом. Это очень сложный, затратный процесс, но очень интересный.
— Сколько времени уходит на пошив костюмов к одному спектаклю?
— Если предстоит исторический спектакль, то может уйти месяца два. И это ещё зависит от мастерской. Если она не очень большая, то времени уходит больше. А если мастеров много, допустим четверо, то они и за месяц способны управиться. Если совсем что то очень простое, могут и за 2 недели закончить. В случае с костюмами к «Жестокому водевилю» ушло примерно полтора месяца на изготовление.
— Где и как хранятся костюмы после спектаклей?
— Я точно не знаю. Но думаю, что это большая проблема. Ведь для этого нужны просторные помещения, вешалки, чехлы, специальный регулярный уход. Даже свет должен быть приглушённый, чтобы цвета не выгорали. В наше время не у каждого театра есть такая роскошь, как профессиональная костюмерная.
— Где вы черпаете информацию для создания образов, если , допустим эпоха/профессия/стиль ваших персонажей вам плохо знакомы?
— Это всегда очень интересно, когда придётся узнавать что-то новенькое. Неповторимое предвкушение перед погружением в неведомый для вас мир.
Раньше, я всегда пользовалась Театральной библиотекой на станции метро Пушкинская в Москве. (http://librarystd.ru/)
Это большое хранилище ценной информации о новом и былом. Раньше там можно было почитать редкие глянцевые журналы о моде. Сейчас этим никого не удивишь, не то что в эпоху восьмидесятых. Тогда это были настоящие сокровища, где можно было узнать о новых перспективных направлениях ведущих дизайнеров из Англии и Франции. И наоборот, почитать старые исторические альбомы, заметки путешественников разных веков. Всё это можно было найти в этой Библиотеке. А обслуживание на таком высоком уровне, как будто вы представитель элиты. Всё можно спросить и никто не откажет в помощи. Работали там настоящие профессионалы своего дела.
Когда появился интернет, мы все начали забывать такие места. А жаль. Ведь эта Библиотека создана для поиска вдохновения.
— С какими ещё трудностями вы сталкиваетесь при создании внешних образов персонажей?
— Иногда бывают некоторые несовпадения. Например, когда я представляю персонажа не так, как режиссёр. И тогда приходится находить некое среднее арифметическое. Но непосильных задач не бывает.
— Придумывая костюмы, вы уже знаете какой актёр, кого будет играть?
— Да. Как правило, перед созданием эскизов, распределение ролей уже произошло, и я знаю, кто кого будет играть. Иногда режиссёр даже спрашивает у меня совета: «А как вы думаете, на эту роль лучше кого взять?»
— Может ли актёр, для которого выбран образ, вносить в него свои корректировки? Или если ему не нравится?
— В принципе может. Знаете, у актёров есть один маленький грешок. Каждый из них бессознательно или сознательно пытается, грубо говоря, продать себя по дороже. (смеется). Редко кто может переступить через свои комплексы. Особенно актрисы. «Мне это не идёт, я так не выйду!» — говорит она. А я пытаюсь её переубедить. Хотя если артистка Заслуженная, тут уж особо не поспоришь. Но бывают и такие, которые наоборот рады, что где-то на сцене будут выглядеть комично или не так, как они привыкли. Даже поговорка есть: хочешь наказать актрису, одень её в то, во что она сама просит. Потому что не всегда человек может грамотно оценить себя со стороны.
— Последнее слово, когда образ уже готов, всегда за режиссёром?
— Всегда. Но он не диктатор. Пётр Викторович очень тонко, детально проникает во все нюансы. С удовольствием выслушивает ваше мнение, любит, когда ему подбрасывают идеи. Это замечательно, потому что часто режиссёры отмахиваются от мелочей, взваливая всё на ваши плечи. Поэтому работать с Петром Гилёвым — одно удовольствие. Он приходит почти что в детский восторг, когда все наши идеи воплощаются в реальность и получается что-то чудесное.
— Присутвуете ли вы на репетициях спектаклей?
— Обязательно. Ведь прежде чем нарядить актёров в их костюмы, я должна увидеть, как они двигаются в сцене. Вдруг кому нибудь придётся делать акробатическое колесо. К тому же бывает так, что актёры что-то мне подсказывают. Например, они придумали интересную мизансцену, о которой я даже и не догадывалась, и хотят, чтобы героиня выглядела в ней как Джульетта. Отсылка к этому образу — это здорово и уместно.
Кстати у нас произошла стилизация в спектакле «Жестокий водевиль», и там нет «чистой» эпохи. Мне это очень нравится, когда нет слепого музейного копирования, а происходит небольшое смешение стилей. И сразу более естественно себя актёр ведёт, более органично. Я видела на репетициях, как они общаются, не было ни одного «картонного» персонажа. Всем было абсолютно легко говорить. Я иногда даже оглядывалась и не могла понять, а это репетиция или уже нет? Из-за этого спектакль получился очень «свежим».
— Где вы находитесь во время спектакля? Какие эмоции испытываете при виде ваших образов, воплощённых в реальность?
— Я люблю смотреть в зале на лица зрителей. Видеть их реакцию на события и явления, которые зависели от меня. Допустим, актёр неожиданно выпрыгивает на сцену в необычном костюме. Мне важно понять, какую реакцию это вызвало у зала. Правильно ли я понимаю современную публику? Дошло или нет? Это похоже на работу лингвиста-переводчика. Важно, чтобы человек понял о чём речь. Только я пытаюсь разговаривать «языком костюма». Я должна донести то, что хотел сказать режиссёр постановки и что хотел сказать автор пьесы.
При виде воплощённых мною образов на сцене, я ощущаю нечто вроде чувства полёта. Это счастье от того, что всё наконец получилось. Преодолевая сомнения и страхи, вы получаете в итоге неописуемые эмоции. Это как взлёт на лыжах! За это я и люблю театр.
Кадр из спектакля Товарищества артистов МХАТ "Жестокий водевиль" по мотивам пьесы Островского "Без вины виноватые"
— Бывает ли так, когда вы видите спектакль, над которым работали, вы говорите себе: «А вот тут можно было бы взять другой цвет/фасон…» или вы всегда довольны конечным результатом?
— Конечно были и такие досадные моменты. И я думаю: «Ну вот, надо было по-дороже ткань купить! Говорили мне, экономьте, экономьте, а вот теперь я поняла, что зря слабину тогда дала.» Я вообще человек покладистый и мягкий, но иногда всё-таки надо настаивать на своём. Компромиссы не всегда идут на пользу. Потому что такая горечь бывает от того, когда что-то идёт не так, как хотелось бы.
— Какими своими работами вы максимально гордитесь?
— Я горжусь прежде всего тем, как удачно мы сработались с Мариной Дмитриевной в постановке «Жестокий водевиль». Она очень серьёзно подошла к этому делу, взяла на себя большую ответственность. То, что получилось в итоге, 50 процентов — это её заслуга. Я была потрясена. Редко, когда актриса старается всеми силами помочь художнику по костюмам. Не на каждом шагу встретишь такое фанатичное служение своему искусству.
— Я слышала, что вам нравится больше всего изготовлять шляпки. Так ли это? Если так, то почему? Шляпки потрясающие!
— Да, это удивительное ремесло. Изготавливать шляпки у меня получается довольно быстро. Это вам не шитьё костюма, где всё надо долго кроить, делать множество швов, тратить много времени. Хотя я тоже это умею делать, но не очень люблю. А шляпку можно сотворить за час. Это даже не труд, а чистое удовольствие!
— Приходилось ли вам самой играть на сцене?
— Да, но это всё таки не для меня. Однажды давно я сыграла Василису Прекрасную, и после этого проспала двое суток. Я поняла, что это того не стоит (смеётся).
- Что нужно уметь, чтобы работать художником по костюмам?
— Во-первых надо очень сильно любить людей. Всё, что связано с человеком и его телом. Не бояться запаха пота, интересоваться тем, почему люди такие разные, всё время искать и открывать для себя что-то новое. Мне кажется, это главное. Каждый человек — это безграничный мир. Кто-то более познаваемый, кто-то менее. Я думаю, что человек не должен быть до конца познаваем. Очень люблю заниматься портретами, всем тем, что человек носит в себе.
Во-вторых надо наработать навык рисования. Не помешают занятия живописью. Это важно, чтобы лучше понимать цвета и оттенки. Нужно интересоваться тканями. Прочитать множество пьес. Ну и конечно же, надо любить театр и кино с детства, а не с одиннадцатого класса. Как можно раньше следует понять, что такое драматургия. Это поможет в будущем быстрее находить общий язык с режиссёром.
— Как считаете, можно ли развить «вкус»?
— Конечно можно. У кого-то прирождённый вкус, а кто-то может его развить, если допустим, родился в семье, где на этом делают акцент, говорят на эти темы. Может быть это будут друзья, с которых он будет брать пример. Надо видеть вещи, связанные с эстетикой, думать о них, замечать и интересоваться ими. Не лишним будет ходить на выставки, в галереи.
Вопросы, связанные с персонажами спектакля «Жестокий водевиль»:
— На одном из эскизов Миловзоров очень напоминает принца из советской «Золушки» 1947 года. Вдохновились именно этим образом?
— Это архетипический образ. Наша христианская цивилизация вообще существует на мифах. А архетипов не много и они все нами считываются. При слове «принц» сразу возникает определённый образ. Правда же?
— Мой самый любимый ваш эскиз к этому спектаклю – это образ Шелавиной. Шляпка в форме корабля! Напоминает времена Марии Антуанетты.
Как придумали этот образ?
— Меня опять же вдохновил режиссёр, когда он начал пересказывать мне пьесу своим языком. Прежде чем начинать перечитывать произведение, хочется сначала послушать режиссёра. Когда он описывал образ Шелавиной: её походку, манеру поведения, я просто как будто увидела её живьём. Предложила ему свои идеи костюма, и Пётр сразу воскликнул: «Да! Это точно!».
— Почему Шмага изображён с лицом лошади и крыльями? Это тоже задумка Петра Викторовича?
— Я точно не помню, но когда наш режиссёр начал пересказывать сцены со Шмагой в комедийном ключе, я вдруг предложила довести всё до абсолютного абсурда и в итоге родился такой образ.
Обожаю, когда в пьесе вдруг появляется другой жанр, не тот, что заявлен в начале.
— Какой костюм из «Жестокого водевиля» ваш самый любимый?
— Не могу сказать точно. Но вы уже упомянули Шелавину. И действительно, она у нас получилась очень выразительной, хоть это и небольшая роль. Я вообще думаю, что чем короче время актёра на сцене, тем более запоминающимся должен быть его образ. Ведь, если бы Шелавина была незаметной и серой, то она бы так не запомнилась. Не смотря на то, что в пьесе она и не должна быть «серой мышкой», всё равно мы старались изобразить её так, как зрители ещё не видели. Это должно было врезаться, рассечь образ этой героини на «до» и «после». Такие вещи иногда сложно объяснить.
Злодейство, как мы знаем, может быть великолепно, чертовски привлекательно.
Возьмём добренькую девчушку, с растрепанными косами, спущенным чулком, заляпанным платьем. Ну ей незачем следить за своим видом, ведь её все любят и знают, она ничего не замышляет и не скрывает, она просто живёт и любит людей. А злодейство изощренно, прекрасно в своём виде. С ним надо быть осторожным.
Вот такая она, обратная сторона театра и кино. Сколько человек посвящают свою жизнь искусству, сколько времени и сил отдают ради дорогих зрителей. Порой звучит пугающе, но если вам это по-настоящему важно и интересно, то любая, даже самая сложная работа может показаться увлекательным хобби и делом, ради которого ничего не жалко.
***
Сайт Товарищества Артистов МХАТ , где вы можете приобрести билеты на спектакль «Жестокий водевиль» и другие спектакли: https://www.tov-art-mhat.com/home
Инстаграм: https://www.instagram.com/t_artistov_mhat/