Право каждого на жилище охраняется ч. 1 ст. 40 Конституции РФ. В развитие данного положения законодатель в ч. 1 ст. 446 Гражданского процессуального кодекса РФ прямо закрепил невозможность удовлетворения требований кредиторов должника путем обращения взыскания на единственное пригодное для постоянного проживания жилое помещение, не обремененное при этом ипотекой. Рассмотрим данный аспект применительно к процедуре банкротства гражданина-должника.
Действует ли указанный исполнительский иммунитет в ситуации банкротства должника?
Положительный ответ на данный вопрос содержится в п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве, на что справедливо обращает внимание Пленум ВС РФ в п. 3 постановления от 25.12.2018 N 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан».
Распространяется ли исполнительский иммунитет на роскошную квартиру должника, пусть, и являющуюся для него единственным пригодным для проживания жилым помещением?
Для начала представим себе ситуацию. Есть должник. Сумма долга – 5 млн. рублей. Имущества у него нет, за одним исключением. Должнику на праве собственности принадлежит квартира, общей площадью 200 кв.м., расположенная в пределах Садового кольца с видом на Московский Кремль. Рыночная стоимость указанного имущества, предположим, достигает 100 млн. рублей. В квартире должник проживает один. Справедливо ли исключать описанную квартиру из конкурсной массы должника как имущества, на которое не может быть обращено взыскание?
Представляется, что нет.
Аналогичной позиции, начиная с 2003 г., придерживается Конституционный суд РФ. Наиболее подробное ее осмысление было закреплено в постановлении от 14.05.2012 N 11-П.
В названном документе Конституционный суд РФ указал, что основным назначением исполнительского иммунитета жилого помещения является сохранение должником и совместно проживающими с ним лицами условий, необходимые для их нормального существования. Однако, как подчеркивает Конституционный суд, сохранение указанных условий должно происходить при учете баланса законных интересов кредитора (взыскателя) и гражданина-должника. При этом о соблюдении баланса интересов можно будет говорить только в том случае, когда жилое помещение, освобождённое от обращения взыскания, по своим объективным характеристикам (параметрам) будет являться разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимых потребностей в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения.
В постановлении N 11-П Конституционный суд РФ воздержался от признания неконституционными положений абзаца второго части 1 ст. 446 ГПК РФ, но указал на обязанность федерального законодателя внести необходимые изменения в гражданское процессуальное законодательство, регулирующее пределы действия имущественного иммунитета применительно к жилому помещению или его части в ситуации, когда по своим характеристикам соответствующий объект недвижимости явно превышает уровень, достаточный для удовлетворения разумной потребности гражданина-должника и членов его семьи в жилище.
Несмотря на то, что позиция Конституционного суда РФ была высказана еще в 2012 г., на сегодняшний день изменения в ст. 446 ГПК РФ законодателем внесены не были.
Тем не менее, в делах о банкротстве указанный вакуум все же получил свое разрешение. Наиболее активными в данном направлении оказались арбитражные суды Уральского округа, которые одобрили следующую «схему» выхода из тупика.
В деле о банкротстве должника, в собственности которого находилось единственное жилое помещение, один из кредиторов с согласия общего собрания кредиторов должника передавал в собственность последнего другое жилое помещение, приобретенное на личные денежные средства конкурсного кредитора. Таким образом, в имущественной массе должника оказывалась уже не одно, а два пригодных для его проживания помещения, что открывало путь для реализации того помещения должника, рыночная стоимость которого была выше. При этом денежные средства, затраченные конкурсным кредитором на приобретение жилого помещения, удовлетворялись в составе текущих платежей.
Однако такой механизм «обхода молчания законодателя» не был поддержан Судебной коллегией по экономическим спорам Верховного суда в последнем определении от 29.10.2020 N 309-ЭС20-10004 по делу N А71-16753/2017. В указанном судебном акте решение общего собрания кредиторов о приобретении должнику иного жилого помещения меньшей площадью и стоимостью, взамен имеющейся у него квартиры, было признано недействительным, поскольку такое решение фактически лишало гражданина частной собственности, на которую не может быть обращено взыскание, против его воли.
Не обсуждая обоснованность занятой Верховным судом РФ позиции, следует констатировать невозможность включения в конкурсную массу должника роскошной квартиры, являющейся для него единственным пригодным для проживания помещением.
А что, если единственное жилое помещение находится в залоге у третьего лица?
В таком случае в силу приведенных выше норм права исполнительский иммунитет не действует – на жилое помещение может быть обращено взыскание, но только при условии своевременного заявления залоговым кредитором своих требований в ходе процедуры банкротства. В противном случае жилое помещение считается не вошедшим в конкурсную массу должника (п. 5 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 N 48, постановление Президиума ВАС РФ от 23.10.2012 N 1090/12 по делу N А60-38538/2008).
Остаток денежных средств, вырученных от продажи жилого помещения, после погашения долга перед залогодержателем: что с ним?
При этом в тексте отмеченного постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 N 48 прямо не был разрешен вопрос о юридической судьбе денежных средств, вырученных от продажи единственного жилого помещения должника и оставшихся после полного погашения требований залогового кредитора. Представляется обоснованное передача таких денежных средств в пользу должника для целей удовлетворения потребностей последнего в жилище.
Данный вывод является логическим следствием как самого существа исполнительского иммунитета, который действует против требований незалоговых кредиторов, так и тех разъяснений, что были даны Пленумом ВС РФ в п. п. 3, 5 постановления от 25.12.2018 N 48.
Более того, предложенное решение находит подтверждение в материалах судебной практики (постановления Арбитражного суда Уральского округа от 27.06.2019 N Ф09-1960/19 по делу N А47-9699/2017 (определением ВС РФ от 29.10.2019 N 309-ЭС19-18606(2) отказано в передаче дела N А47-9699/2017 в СКЭС ВС РФ для пересмотра в порядке кассационного производства данного постановления), от 4 декабря 2018 г. N Ф09-7544/18, от 28.09.2020 N Ф09-4507/18 по делу N А60-7191/2017, постановление Арбитражного суда Северо-Западного округа от 21.07.2020 N Ф07-5696/2020 по делу N А56-64764/2017).
Материал подготовлен по состоянию на 01.12.2020.