Я стояла среди них и тоже восхищалась дядей Федей. Но многое, как мне сказал Витька, мне не понять, потому что я девчонка. Еще к нам во двор заходил к нашей общей радости точильщик. Он нес на плечах свою точильную машинку, ставил ее посреди двора в тени единственного дерева тополя и кричал: «Точу ножи, ножницы!» И тогда хозяйки выносили ему свои ценные ножницы или ножи, а он с помощью педали заставлял вращаться каменный круг и, к нашему удовольствию, сноп искр брызгал во все стороны.
Самый смелый из мальчишек - это был, конечно, Витька, подставлял ладошки под эти горячие брызги, и в этот момент все девчонки, в том числе и я, с восхищением смотрели на него.
Солнце заполняло всю нашу комнатку. Я сидела на стульчике и болтала ногами. Настроение у меня было приподнятое, можно сказать, праздничное. Во-первых, на мне было новое голубое платье в мелкий горошек, о котором я давно мечтала почти целую неделю, во-вторых, у дверей стояли новые синие сандалики, а на диване меня ждали белые носочки и настоящая скакалка - ни какая-нибудь веревка или провод, выброшенный почему-то электриком Степаном в траву и тут же мною с радостью подобран, а купленная в магазине игрушек настоящая скакалка, состоящая из красной веревочки и двух деревянных ручек. А, в-третьих, наконец-то впервые мама мне заплетала косы, и две яркие атласные синие ленты уже готовы были украсить мои рыженькие жиденькие волосы. Мама расчесывала меня, а при этом с чувством напевала песню:
«Вот кто-то с горочки спустился:
Наверно, милый мой идет.
На нем защитна гимнастерка,
Она с ума меня сведет».
Настроение у нее было тоже приподнятое. Я была совершенно уверена в том, что она поет и думает, глядя на меня, что за чудо ее дочь, как она хороша. После этих мыслей я решила подпеть своей родной матери и старательно, как можно громче, заголосила:
«Зачем, зачем я повстречала
Его на жизненном пути».
Так как у меня не было ни голоса, ни музыкального слуха, мама резко замолчала, а потом недовольно слегка стукнула меня расческой по голове. Я сразу виновато замолкла. Немного помолчав, мама продолжила петь. Песня плавно и душевно лилась, волосы расчесывались, коса заплеталась. А я, в свою очередь, размечталась, представляя себя нарядной со скакалкой посреди двора у лавочки, где под деревом постоянно сидел сосед Витька. Он мастерил своим перочинным ножичком рогатки, которые за рубль продавал мальчишкам нашего двора.
Однажды подойдя к нему, я решила подсказать, кому можно еще продать рогатки. Но он неожиданно громко начал кричать: «Вот, елки-палки, ни за что не женюсь, попадется вот такая как Любка, и пропадут лучшие годы жизни под бабьим каблуком». Явно он повторял слова дяди Феди, который побаивался свою строгую жену.
После этого случая я долго переживала, а потом решила использовать свою красоту. Я совершенно была уверена, что он будет смотреть на меня с восхищением, не отрываясь, как я здорово прыгаю через скакалку с деревянными ручками и как задорно вместе со мной подпрыгивают рыжие косички, а потом тихо задумчиво произнесет: «Люба - самая лучшая девочка в нашем дворе».