А на большом озере среди леса, где летом водятся ужи и караси, осталась зимовать цапля. Обычная серая цапля, длинноногая, длинноклювая, с взъерошенным хохолком. Боги ведают, почему не улетела в тёплые края – одна. Остальные вот – улетели.
Анда ведь, когда увидела цаплю в ноябре, в заснеженном лесу, встревожилась. Пошла проверять – не заболела ли большая птица, не сломано ли у неё крыло. Или, быть может, старость заставила цаплю сдаться. Но нет. Молодая, здоровая птица, только в глазах скука. Она даже Анду подпустила совсем близко, хотя девушка чарами не пользовалась и думать не думала приручать озёрную жительницу.
Озеро после первых морозов заледенело, цапля бродила по берегам, копошилась клювом в высохшей траве, что сквозь снега пробивалась, и Анда её жалела. Гоняла мальчишек лёд разбивать, чтобы птица могла искать корм, иногда сама рыбу ловила для цапли – мелких золотых карасиков, с ладошку или даже меньше. К середине декабря цапля стала узнавать Анду и приветствовала её гортанными криками.
Анде нравились крупные птицы. Но прежде её первыми друзьями были вороны и сороки – шумная, весёлая, озорная стая. Иногда дружила она и с ястребами, и с грачами, и даже был среди Андиных знакомых крупный белоплечий орёл. У всех птиц перья на ощупь разные. Гладкие, твёрдые, мягкие, пушистые или скользкие – в общем, разные. Скажем, утиные покрыты жиром, а совиные – бархатистые, нежные. Хрупкие пёрышки синиц или воробьёв, узкие длинные хвостовые перья фазанов – все разные. Каждую птицу Анде хотелось потрогать, погладить. Уж очень ей нравились перья.
И как-то раз цапля вышла из леса, переступая по заснеженной дорожке, по мягкому, недавно выпавшему снегу. Встретила Анду наклоном головы, распушила чёрный хохолок… и, забыв, что не пользуется чарами, чтобы птицу не напугать, девушка протянула руку и коснулась изогнутой птичьей шеи. Вздрогнула цапля, хрипло выкрикнула:
– Эй! Опасность?! – и взлетела, обдав Анду ветром из-под широких крыльев.
И не появлялась три дня.
Ходила Анда к озеру, сидела там, пока не замерзала, оставляла цапле улов. Всё зря. Улетела куда-то птица, и неизвестно – что с нею сталось. Вдруг да не нашла себе крова и пропитания?
А на четвёртый день в сарае возле дома, под разбитой вьюгою крышей Анда заметила длинный клюв и чёрный хохолок. Цапля сидела там и косила на девушку беспокойным желтоватым глазом.
– Ндай, вон ты где, – проворчала Анда и, взяв на кухне пару кусочков телятины, полезла под крышу сарая.
Цапля не пыталась удрать. Благосклонно приняла еду и в благодарность сама подставила голову Анде под руку.
С тех пор птица часто сидела в сарае или гуляла по заснеженному саду – и, когда Анда выходила из дома, спешила к ней, смешно переступая голенастыми ногами, и просила рыбу или мясо.
– Эй, человек! – гортанно кричала вместо приветствия. – Где моя еда?
– Ндай, ну ты и прожорливая, – ворчливо говорила ей Анда и протягивала цапле её обед.
И всегда была очень довольна, когда птица разрешала ей потрогать серые перья на спине или шее. Такая у них была дружба.
