Как-то в дипломатических кулуарах некий Жан-Батист Аденауэр воскликнул.
- Сила в единстве!
Восклицание услышали государственные мужи разных стран. Они, мужи, прикинули, взвесили и поддержали конспирологический клич.
Возглас перевели на всевозможные языки и государства стали объединяться. Державы выстроились в длинную очередь, чтобы влиться в одно целое. Все влились, границы расплылись.
Стали думать, - «как будем обзываться?»
Одни предлагали, чтобы было красивое название; другие – чтобы умное; третьим было всё равно, лишь бы быть вместе. Долго ломали головы, языки, слова, в конце концов все рассорились, - плюнули на всё и отгородились границами.
Сейчас все воюют.
За независимость конечно.
Вот так
Как-то в дипломатических кулуарах некий Жан-Батист Аденауэр воскликнул.
- Сила в единстве!
Восклицание услышали государственные мужи разных стран. Они, мужи, прикинули, взвесили и поддержали конспирологический клич.
Возглас перевели на всевозможные языки и государства стали объединяться. Державы выстроились в длинную очередь, чтобы влиться в одно целое. Все влились, границы расплылись.
Стали думать, - «как будем обзываться?»
Одни предлагали, чтобы было красивое название; другие – чтобы умное; третьим было всё равно, лишь бы быть вместе. Долго ломали головы, языки, слова, в конце концов все рассорились, - плюнули на всё и отгородились границами.
Сейчас все воюют.
За независимость конечно.
Вот так
