Последний поезд. Из пассажиров никого нет. Чему удивляться? Зима. Ни туристов, ни дачников. Народу нет, можно выбирать любую полку, чтобы устроиться поудобнее и в полудреме ожидать свою станцию.
В центре вагона плотной толпой сидели полицейский, две женщины и трое подростков. Вернее это два мальчика и девочка. Старшие сидят по краям, а подростки у окон. Знакомая картина. Точно так же в мои юные годы сопровождали и меня, когда я беспризорничал в поисках какой-либо поживы по вокзалам. Только меня везли с другой целью, чтобы учинить небольшой допрос, помыть и отправить домой. Бывало, попадало от них по шее, но не больно и всегда за дело. А этих везут в коррекционную школу. Сейчас очень модно все исправлять. Вы можете использовать силикон, чтобы ваши губы выглядели как клецки, увеличить грудь, выпрямить ноги и даже заказать себе более умный мозг. Несмотря на то, что силикон из грудей и губ может вытечь, а ноги вновь изогнуться в дугу, очереди на такие исправления всегда огромные. Были бы деньги. А вот для коррекции мозгов денег не требуют, туда часто доставляют под конвоем.
Я уже знаком с этой компанией. Мне нравится садиться в последний вагон, вот мы и встречаемся периодически. Неделю назад женщина сопровождала мальчиков, а девочки с ними не было. Старший мальчик молчал, а второй ругался матом. Одно слово из десяти пристойное. Видимо в коррекционной школе чего-то там намудрили, вот и льются из паренька плохие слова, словно из порвавшийся силиконовой груди.
На одной из станций дети и сопровождающие вышли из поезда, их забрала машина и отвезла в отдаленную деревню, где нет ни папы, ни мамы, где каждое твое движение контролируется.
Мальчишки молодцы, хоть как-то сопротивляются. Если ребенок в семье захочет что-нибудь вкусненькое, то он попросит у родителей, и они ему купят. В интернатах конечно кормят. Но по принципу – Ешь что дают. Но дети ведь хотят и конфеты и мороженное и шоколад. Когда в животе шумит, может потянуть на подвиги. Поэтому они тайком сбежали из интерната, сели зайцами на поезд, доехали до Петербурга и сразу в магазин за сладостями. Они блуждали среди покупателей, брали разные вкусности и втихаря, прячась за контейнерами, там же все и поедали, не доходя до кассы. Разумеется, их поймали. Ведь везде видео наблюдение. Наши герои об этом не догадывались. Их схватили, отобрали то, что они не успели съесть, и сдали в полицию. Бывают случаи, что таких ребятишек и не сдают. Один раз даже подарили открытую банку варенья.
В моем детстве магазины были устроены совсем иначе. Еду мы в магазинах не воровали, но на продуктовые базы лазить приходилось. На вокзалах нашего брата вылавливали и загоняли в специальный списанный вагон. Ночью могли разбудить и заставить разгребать заснеженную платформу, или выкопать яму для умершего пассажира, или поработать на базе. Разумеется, при случае мы подворовывали. У меня для этих целей была специальная сумка из под лошадиного противогаза. В детстве эта сумка заменяла мне портфель. Домой я часто привозил то полную сумку картошки, то рыбы, а иногда и орехи.
В наше время меня бы отдали бы в коррекционную школу интернат. И это понятно, мое поведение нельзя было назвать нормальным. То меня приводили домой в сопровождении милиции, то мной интересовался участковый, то приходила повестка в суд. Главное, что вернувшись, очередной раз из своего путешествия, я объявил себя писателем и начал издавать рукописные книги. Сегодня в нашем городке около полусотни людей считающих себя писателями, и никто не считает их ненормальными. В моем же случае моим родителям только сочувствовали. Их нисколько не волновал тот факт, что у нас в семье девять голодных ртов, и что моя младшая сестренка умерла из-за истощения. Это почему-то мало кого волновало.
К счастью в нашем селе уже был свой дурочек по имени Васька. А в деревне, как известно, двух дураков не бывает, это меня и спасло.
Васька был намного старше меня. Удивляюсь, как только во время войны его не расстреляли. До войны он уже лежал в психушке. Во время войны он убегал на вокзал, и у каждого спрашивал, где его отец. Неважно рабочий перед ним, полицай или немец. И каждому, глядя в лицо своими водянистыми глазами он заявлял, что мол «Тебя скоро убьют». Полицаи частенько колачивали Ваську, а немцы как то боялись. Бывало, что они угощали его галетами. Один раз кто-то из немцев даже подарил ему губную гармошку. Война кончилась, на отца его пришла похоронка. А Васька научился играть на губной гармошке. Только играл он не людям, а собакам и коровам.
Многие смеялись над великовозрастным дураком, и советовали сдать его в психушку, пока не произошел случай, который заставил всех задуматься. В соседнем селе проживал парень Петька Гужба. Ходили слухи о его бандитском прошлом, будто он грабил паровозы, отсидел в тюрьме. А потом вернулся и устроился пастухом на ферму как ни в чем не бывало. Однажды вечером, когда они с другими пастухами сидели вместе и пили молоко, как обычно разливая «молоко» из бутылки по рюмкам, внезапно вошел Васька со своей губной гармошкой. Он встал перед Гужбой, пригляделся и сказал: - Ты умрешь. Кто-то на тебя очень зол, и поставил свечку за твой упокой. Сказал, и ушел. А голос такой скрипучий и жуткий. Гужба не придал этому большого значения, мало ли чего взбредет в дурную голову. Через неделю, после работы, он вернулся домой. Присел на завалинке и там и умер.
Сразу поползли всевозможные слухи мол, ведьмак накликал на Гужбу смерть. Не зря он немцам и полицаям раны и смерть кликал. Многие списывали все это на войну и стечение обстоятельств. Пока Ваське не судьба сама не подыграла.
В нескольких километрах от села есть небольшой пруд с высокими грушами. Мы там очень любили купаться. За прудом заросли терновника, в которых живут черные волки. Их очень много развелось после войны. Зимой, они даже стали нападать на людей. Так вот, один охотник, видя, как Васька играет местным собакам, в шутку предложил ему утроить концерт для волков. Мол эти животные любят музыку больше чем собаки, и если наловить волчат, то за них выпишут и трудодни и премию дадут. Осталось только подобрать волчью музыку.
Ваське идея пришлась по душе. Но одному ведь идти не интересно. Взял с собой в помощь трех пацанят. Надо сказать, к тому времени многие ребята обзавелись губными гармошками, а некоторым даже удавалось неплохо играть на них. Взяли большой мешок, и направились к пруду. Играли долго, но все без толку. То ли волкам музыка пришлась не по душе, то ли они переселились из терновников на летние квартиры, но никто не выходил.
Мальчишки бросили эту затею и убежали купаться. А Васька продолжал играть на губной гармошке. Вдруг внезапно началась гроза. Только что было солнечно. Мальчишки спрятались под большой грушей и развели костер и начали жарить раков, которых наловили, пока купались. Вдруг Васька перестал играть подбежал к ребятам и стал кричать, чтоб они уходили оттуда. Мальчишки ничего не поняли, что произошло. Васька подбежал к ним, схватил двоих под мышки, а третьего вытолкнул коленом. Через некоторое время они оказались в метрах сорока от груши. В следующее мгновение сверкнула молния, ударил гром, заложив уши, груша раскололась надвое и вспыхнула словно свеча.
Ну и досталось же Ваське тогда за то, что он втянул мальчишек в эту «волчью охоту». Мать одного мальчишки расцарапала Ваське все лицо. А две другие матери требовали вернуть сожжение под грушей рубашки и штаны. Женщин можно было понять, после войны каждый лоскуток был на вес золота. Однако многие односельчане Ваську зауважали. Хотя, возможно и по другой причине. Когда на Васькиного отца пришла похоронка, сестра и мать места себе не находили, выли белугами. А Васька ничего играет себе на губной гармошке. Дурак, что с него возьмешь.
Вдруг, когда война уже давно закончилась, Васька заявил, что сегодня утром, ему во что бы то ни стало надо пойти и встретится с отцом на вокзале. Сестры и мать решили, что у Васьки очередное обострение. И ушли на работу.
Мать рассказала на ферме о новом чудачестве сына. Мол, когда пришла похоронка, не проронил и слезинки, а сегодня собрался отца встречать. Все живые уже давно вернулись.
Тетка Агафья как услыхала, закричала на мать Васьки: - Ты что с ума сошла? Он же у тебя Ясновидящий. И про Гужбу откуда он узнал? И про то что молния в грушу попадет. Бросай все, и беги скорее на вокзал.
А потом вся деревня слушала рассказ дяди Сергея, отца Васьки, как он попал в плен, воевал с партизанами. Как вернулся на родину и попал под следствие. Но к счастью во всем разобрались и даже наградили.
Дядя Сергей, пор поводу болезни сына говорил: - Какой же он дурак, если головой об стену не бьётся. Женить его надо, вся дурь и выйдет.
И женил. Сосватал за женщину с двумя детьми. Васька преобразился. Правда глаза остались стеклянные, завел огород, держит корову. Работает. Нормальный мужик.
Тогда я подарил Ваське свою рукописную книжечку. Он с трудом прочитал ее и сказал: - Почему твои родители постоянно нападают на тебя? Вот увидишь, они будут гордиться тобой. И он оказался прав. Я выбился в люди, получил образование.
Я тогда подумал, Если бы этих мальчишек в нормальную семью. Или были бы у них учителями мужики, то не понадобилась бы им никакая коррекция мозгов. А из их интерната год назад ушел последний мужчина педагог. А тетки, которые везут ребятишек, видно как злобно они на них смотрят. Якобы бесятся от хорошей жизни, убегают, а тебе носись потом, лови их по поездам. А ведь это всего на всего маленькие несчастные дети, которым так не хватает семейного тепла и понимания.