Часть 1. Приземление в сомалийском Могадишо с русским экипажем
Последние несколько лет в Могадишо относительно тихо. Город контролируется правительством и войсками САС (Силы Африканского Союза) в рамках миссии AMNICOM. Насколько здесь сейчас безопасно — непонятно. Да, иногда взрывают. Но, сейчас это вообще распространенная игра.
Есть гипотеза, что истерия вокруг Сомали специально нагнетается. Фана ради. Ну и бизнес охранный. Весь Могадишо это один непрерывный охраняемый периметр. Тем более, мы такое уже встречали. Тот-же Сомалиленд #صوماليلاند, где паранойя с безопасностью явный рудимент давно закончившейся гражданской войны. Частично она подтверждается нашей поездкой.
Тем временем, в международном терминале нам запросто штампуют визы. Ну, не то чтобы запросто, а за 60 долларов. Заполняешь анкету, фотографируешься и попадаешь в объятия заскучавшей встречающей стороны. Встречающая сторона должна быть обязательно. За любого иностранца должен кто-то отвечать. Иначе в страну не попасть.
Встречает нас отель «Jazeera», печально известный тем, что в 2015 году расчищая дорогу исламским автоматчикам в блок-пост отеля въехал шахидмобиль. Третье нападение было по счёту. Тогда погибло 15 человек, включая китайца. Любопытно, что сомалийский смертник имел гражданство Германии. С тех пор прошло 5 лет, и нынешнее состояние отеля «Джазира», судя по отзывам, не вызывает никаких опасений. Известное место переговоров, в том числе с участием президента страны.
Выходим на улицу. Аэропорт в кольце бетонных сооружений. Крепость. На шлагбауме фактурные человеки в зеленых беретах. Один пулеметной лентой обмотан, как Павел Дыбенко. На рукавах угандийский флажок — вооружённый контингент AMICOM, значит. Африканская Объединённая Миссия в Сомали.
После ухода из Сомали благородных белых людей, именно AMNICOM и Эфиопии удалось хоть как-то выровнять здесь ситуацию. Точнее, сперва Эфиопии, а потом пришедшему ей на смену AMNICOM. Не то чтобы страну сшили обратно, нет конечно. Но, по крайней мере, большинство крупных городов и полоса земли на границе с Эфиопией контролируются.
Нас, как яблоки в гусей, засовывают в два тонированных по периметру Toyota Land Cruiser. И запрещают высовывать свою морду. С одной стороны ощущаешь себя уважаемым господином, с другой, и постепенно это побеждает, заложником, которому ничего нельзя.
Нас недолго везут по Могадишо через лабиринты крепости, выложенной американскими инженерными блоками в два метра величиной с песком внутри. Блоки называются "габионы". Точнее, их разновидность «Hesco Bastion», адаптированная американцами под современные методы ведения войны. Янки такими свои базы обкладывают.
На каждом перекрестке блок-пост. По периметру кварталов вышки. Улиц не видно. Едешь внутри импровизированного бетонного окопа. За периметром нас пересаживают в два других внедорожника. И спереди и сзади ограждают пикапами охраны. В каждом по четыре автоматчика. Выезжаем в город.
С первых кварталов становится понятно, что это не Пешавар и даже не Дыре-Дауа. Обстановка близка к праздничной. На улицах носятся красные тук-туки. Беспечно шатаются граждане. Никаких тебе бородатых камикадзе и выстрелов в воздух. Могадишо за последние 7 спокойных лет расцвёл. С минаретов призыв на молитву. Юноша книгу читает сидя на бордюре. Девчонки прошли, смеются. Ни разу не Кандагар.
Нам запрещено открывать окна, но мы всё равно, проказники, открываем. Уагадугова происходящее ужасно раздражает. Роль потенциальной жертвы ему непривычна. В его родном городе обычно прячутся от него. Сопровождающий расписывает нам ужасы сегодняшнего Могадишо. Про то, как нас уже все заметили. И, возможно, готовят спецоперацию по похищению.
По его оценке произойдет это так: на перекрестке к нам в бок въедет машина-перехватчик. Короткий обмен автоматными очередями, охрана расстреляна и вот нас с мешком на голове уже везут в Пунтленд. Интересуемся часто ли так бывает?
— Часто, — отвечает.
Потом добавляет:
— А сейчас нечасто.
На улицах, говорит, не стреляют. Давно. Но при этом если на самый крупный местный рынок Бакаара зайти иностранцу, то всё, точно убьют. Солдат сомалийского правительства, говорит, тоже там убивают.
— Пугает, щщщенок, — цедит сквозь зубы Уагадугов.
Проезжаем перекресток.
— Здесь первого "Черного ястреба" сбили, — намекая на вышеописанный мной инцидент с американскими вертолётами, рассказывает Ахмед.
— Американские рейнджеры, пока вертолет падал, повысыпались из него, и вот тут и тут валялись везде, — красочно разводит руками наш рассказчик.
Глаза блестят, видно представляет себе рассыпавшихся американцев... Чувствуется у Ахмеда пренебрежение какое-то к нашему геополитическому оппоненту.
— Как фильм-то местным? — интересуемся про то, что Ридли Скотт снял.
— Плохо. Американцы героями показаны, но чушь это всё. Они сюда пришли, сказали помогать будут, а сами оккупировали здесь всё и стали сомалийцев убивать. А в случае с вертолетами, мы их вообще победили, а не как в фильме.
— А вот здесь, здесь, — показывает нам куда-то в клоаку подворотен сопровождающий, — продают любое оружие!
С оружием, говорят, здесь все. Вот и у нашего лейтенанта в кармане личный китайский ТТ. Он снисходительно дает нам его подержать. Но, я сомневаюсь, что у обычных людей так. Пистолет не засунешь за резинку треников, как это нам часто показывают в американском кино. Неудобно носить, выпадет.
Другое дело различные военизированные и охранные структуры правительства Сомали, коих тут до фига. На каждом перекрестке, у каждого учреждения стоят, чешут стволом автомата в ухе.
Продолжение следует
Если вам понравилась статья, поддержите меня лайком 👍🏻 , а для того, чтобы ничего не пропустить подписывайтесь на канал!
Вам может быть интересно 👇🏻