И дабы пробудилось истинное, прозванное заветным чувство на века, единым став тобою целым, впредь неотождествлённым ни с чем, как не с Вечным, – ты должен знать, что тропа ведущая к Высшему берёт начало из невообразимого-двойственного, но жаждавшего Его всецело пронять; природа Чьего ничьим законодательствам самопровозглашённым, к превеликому торжеству не подчиняется и не станет.
Но быть возможет стать понимаемой убеждением в её праведность, сквозь безвозмездное доверительное к миру, порой идущему в разрез к здравому смыслу.
И дабы обрести нерушимое, сокровенное, необъятное, именуемое заветным ты должен разрушить прежний мир до основания, укротив жажду в том что-либо иметь.
Живя впредь целью верой утвердиться, свой образ прежний закопав, в объятия ринув мироздания; дабы спустя причастность к свету изъявить мог каждому, их дух бездействия окрыляя всем сокрушительным безмолвием своим.
И дабы понять истину притчи, кой та не являлась, но не окрепшим умам, ты должен прежде отдать более чем имел, любил, да дорожил; ибо всё то – яство бессмысленное, утоляющее голод и жажду, но не причину его появления.
И дабы воздвигнуть царство нерукотворное, никем нерушимое, непоколебимое, могуществом всех могуществ опоясанное, неподвластное к восприятию, вследствие неведения о доподлинном представлении – ты
должен прежде понять первопричину своего существования, в том числе предназначения, вкупе отречением от жизненной идеологии, чью уподобил инстинктам и порокам – главным на пути, но к забвению, а не отождествлению с Вечным.