"Небольшой" текст, задуманный к очередной вековой годовщине. И речь не о русской или немецкой революции (хотя мы о них упомянем) и не о Дне народного единства. Скорее о причудливом эхе Первой Мировой (которая тоже официально завершилась в ноябре), но давала о себе знать еще несколько лет после окончания. Сто лет назад - 21 ноября 1920-го, выступая в Москве Ленин заявил: "Коммунизм есть Советская власть плюс электрификация всей страны". В этот же день на рейд в Стамбуле встали корабли Белой, точнее, Русской Армии, как её назвал генерал Врангель. Изможденные, растерянные, но не сдавшиеся люди всех сословий и образований под предводительством дальнего потомка полководца Ганнибала любовались панорамой одного из красивейших городов мира. В хаосе крушения последнего оплота антибольшевистских сил в Крыму Врангель смог организовать упорядоченную посадку на суда и почти без потерь довести до Турции...
"Оставленная всем миром обескровленная армия, боровшаяся не только за наше русское дело, но и за дело всего мира, оставляет родную землю. Мы идём на чужбину, идём не как нищие с протянутой рукой, а с высоко поднятой головой, в сознании выполненного до конца долга. Мы вправе требовать помощи от тех, за общее дело которых мы принесли столько жертв, от тех, кто своей свободой и самой жизнью обязан этим жертвам", -
такими словами напутствовал отправлявшихся на чужбину россиян Петр Николаевич. Молча слушали его речь присутствовавшие тут же представители союзных миссий. По сути это был упрёк в их адрес.
Стамбул был оккупирован англо-французами, победившими в Первой Мировой, и уже в общем-то смирившимися с воцарением Советской власти в большей части Европейской России. Вчерашние союзники – белые – уже тогда начинали становиться для них балластом, который было бы неплохо куда-нибудь сбагрить. А пока корабли российского флота, поставленные не карантин, облепили лодчонки, груженные продуктами. Бойкие турецкие и греческие торговцы почти не принимали русских денег, да и вопреки стереотипам далеко не у всех эмигрантов они имелись. "Урусы" спускали на веревках с борта фамильные перстни, ордена, оружие, чтобы взамен получить гроздь бананов и хлебную лепешку... Не так они представляли себе появление у берегов османской столицы.
Российская Империя в годы Первой мировой готовила десант в Стамбул-Константинополь, но революция сорвала планы страны, бывшей в паре шагов от Победы. Однако к 20-му году османы тоже переживали непростые времена. Унижение от проигранной Первой Мировой, оккупация иностранцами, разруха, нищета и своя гражданская война, по жестокости ничуть не уступавшая русской. Вражды у русских и турок друг к другу почти не осталось, пришло даже некое взаимопонимание.
В Крыму в это время бушует Красный террор - сдавшихся на милость победителя военных и чиновников Белой армии, а также тех, кто имел несчастье иметь «буржуйский вид», даже если он не служил «контре», грабили, расстреливали, топили в Чёрном море, продолжив начатое в 1917-18 гг. Зверства разнузданных одуревших от крови толп за эти годы систематизировались в безжалостный аппарат, призванный путем насилия «железной рукой загонять человечество в счастье». В итоге круговорот жестокой мести за жестокость в той или иной степени охватил все стороны конфликта.
Для одних Белая армия была настоящей Россией, сохранившей традиции и преемственность с дореволюционной Империей, национальным государством, уходившего корнями к первым русским князьям. Князьям, ходившим в набеги на тот самый «Царьград» и в то же время сберегших его наследие на просторах «Скифии». Византия пала под ударами турок, а до этого западных крестоносцев. Но, приняв Православие и кириллическую письменность, Россия отчасти стала её продолжением.
Космополиты-большевики были абсолютно чужды этому миропониманию - с их идеей всемирной Земшарной республики, с опорой на догмы социалиста, по совместительству германского националиста и русофоба Карла Маркса. Одержимые мыслью о немецкой революции, воспользовавшиеся помощью австро-германцев в период «Второй Отечественной» 1914 года, отвергавшие идеи славянского братства, православной веры, какой-либо идентификации кроме классовой, радетели народного счастья в итоге восстановили против себя не только "буржуинов", но и значительную часть сермяжной Руси – её крестьянства и большинство казачества…
История сыграла с коммунистами своеобразную шутку, и уже в 1918 году им пришлось вспомнить об Отечестве, пусть и «социалистическом». Немцы нарушили перемирие и вновь перешли в наступление, вместе с ними австрийцы, румыны, поляки, финны, а ещё и турки... Позже к ним присоединились страны Антанты, сначала в качестве противовеса, но потом использовавшие немцев и их местных попутчиков в своих интересах. Иностранцы рвали страну на части, которые превращали в лимитрофные марионетки, обуреваемые национализмом и популизмом всех мастей. Такие режимы в основном были враждебны не только и не столько Советской власти, но России как таковой, особенно если речь шла возвращении к монархии. Тем не менее многим (зачастую даже самым искренним русским патриотам) коллективный «немец» показался меньшим злом, а то и самым настоящим добром.
Те, кто еще вчера честно готов был сражаться с врагом до победы, теперь не брезговал проводить с ним совместные операции, тайно или явно получать финансовую поддержку, оружие и обмундирование – лишь бы оградиться от безумия красной смуты. В конце концов в Первую мировую еще сохранялся элемент рыцарского отношения к противнику... Вот только в России стали появляться концетрационные лагеря, первые случаи насильного угона населения на работы в "Дойчланд". Солдаты в мундирах мышиного цвета сноровисто сколачивали в деревнях виселицы, чётко отсчитывали удары шомполом по крестьянским спинам и организованно вывозили продовольствие - именно тогда впервые в ХХ веке на просторах от Финляндии до Грузии можно было услышать надменное: «млеко, яйки, шпик!». Причём не только от немцев. Казалось, вернулись времена нашествия «двунадесяти языцей» Наполеона, наложившиеся на братоубийственную Смуту с её самозванцами и разбойными атаманами.
Когда знакомишься с историей тех боев на западном пограничье, то кажется, как будто читаешь прессу за 1991-2014 гг. Запылал Донбасс, Приднестровье, Абхазия, Осетия, Чечня, Карабах - закладывались мины на столетие (или столетия?) вперёд... В 1918-1920 гг. значительная часть офицерства, даже не принимавшего Советскую власть, из чувства долга, а после и по мобилизации оказалась в рядах Рабоче-крестьянской Красной армии... Соответственно, белогвардейцы частью общества начинали восприниматься как иностранные наймиты. Это имело определённые основания, но в целом всё было намного сложнее... Однако в эпоху революций лучше усваиваются простые яркие лозунги, а не призывы к объективности.
Нельзя обойти внимание еще один аспект, который наряду с обещаниями "свободы, равенства и братства", "земли и мира" и прочих "златых гор" вызывал в массах симпатии к большевикам. Обилие в верхах немцев и онемеченных, объевропеенных соотечественников, столетиями раздражало русского мужика, который одевавшихся и изъяснявшихся на иностранный манер «бар» постепенно переставал считать русскими. Этому отчуждению от представителей вестернизированного правящего слоя, были подвержены не только великорусские крестьяне, но и жители национальных окраин. Часть купечества, духовенства и даже дворянства тоже чувствовали некую иностранность государственной системы. Такая вот оборотная сторона реформ Петра Великого, прорубавшего по-живому окно в Европу. Немецкие названия титулов, званий, городов и всяческих терминов долго резали слух подданным новой Империи.
После войны 1812 года, русско-турецкой 1877-го и, начавшейся ради освобождения славян Первой Мировой, этот раскол хоть и стал уменьшаться, но зато воспринимался острее. Слухи об «измене немцев-генералов», «царицы-немки», умело раздутые в войну революционерами и оппозиционерами после 1918-го словно бы подтверждались. Поэтому большевики в народе начинали становиться или казаться (нужное подчеркнуть) своими... Во всяком случае, до тех пор пока в деревню с реквизициями не приходил красный продотряд, укомплектованный латышами, китайцами и австро-германскими военнопленными под командой рьяного комиссара с онемеченной фамилией.
Но антикоммунистические силы были разобщены идейно, регионально, отставали в плане работы пропаганды. Особенно трудно было представлять себя защитниками национальной самобытности и государственности, завися от иностранцев. А те, что в Первую мировую, что в Гражданскую ни во что не ставили интересы даже своих русских союзников и зачастую вели себя по отношению к ним, как с туземцами в колониях - цинично и лицемерно. К тому же, будем честны, калейдоскоп сменяющихся правительств, гремучая смесь из людей идейных, беспринципных, талантливых, жестоких и жалких сбивала с толку даже самых опытных иностранных политиков. Всё это не способствовало любви к населению бывшей Российской Империи и подталкивало к выводу - без "варягов" здесь не обойтись. Второй вариант - никаким варягам здесь не управиться - надо в хаосе урвать и переварить всё, что можно, и понадежнее отгородиться от полуазиатов, отбросив их как можно дальше на Восток. Правда, как-то забывалось, что этот хаос без вмешательства "культургеров", возможно, вовсе и не случился бы.
Командующий Белой армией барон Врангель, в силу своей немецкой фамилии и титула, (при этом абсолютно обрусевший и храбро сражавшийся с немцами в мировую войну), был отличной мишенью для красной пропаганды. Демьян Бедный даже наклепал карикатурный манифест от имени "фон Врангеля", написанный ломанным на немецкий лад русским языком. Навряд ли красноармейцы знали, что Петр Николаевич, состоявший в родстве с Майковым и Пушкиным изъяснялся на "великом и могучем" уж точно не хуже пролетарского поэта. Но дело было не только в фамилии. В 1920-м группа реваншистски-настроенных немецких военных вступили с вождём Русской армии в переговоры о совместных действиях против красных, благо у части белых опыт такого союзничества имелся.
К тому же и у немецких, и у русских белогвардейцев были претензии к победителям в Первой Мировой и стойкое неприятие революционной смуты.
Переговоры вёл прибалтийский немец Макс Эрвин фон Шойбнер-Рихтер – подданный Российской Империи, для которого зов крови в отличие от Врангеля, оказался важнее - после 1914-го он служил в германской армии, чтобы присоединить к Рейху бывшие колонии Ливонского ордена, откуда он был родом. Но вышло как-то не очень. В Курляндии, Эстляндии, Финляндии теперь всем заправляли англичане, а население шло либо за местными националистами, либо за коммунистами.
Повоевав в Прибалтике почти против всех, немцы были выведены в фатерлянд. В Германии в ноябре 1918-го случилась своя революция (ровно год после русской Октябрьской - по новом стилю это 7-е ноября) - страну лихорадило до середины 20-х гг. Многие германские военные, записавшиеся в добровольческие отряды - "фрайкоры", теперь уже на улицах родных городов сражались со "своими" революционерами и сепаратистами. Но взять власть германским праворадикалам там не удалось (кстати, тогда среди них стала пользоваться популярностью свастика, пока еще вручную намазюканная на касках).
Поэтому появился план перебросить в помощь осажденному Крымскому полуострову немецких добровольцев. Так почему бы не продолжить цивилизационную войну (особенно если за нее заплатят) в солнечной Тавриде, которая к тому же недавно была немцами оккупирована? Германцы с местной "контрой" еще в 1918-м дрались против красных за Перекоп и создали на полуострове марионеточное государство (пока их оттуда не "попросили" союзники). Кроме того, оккупанты сформировали отряды самообороны из немецких крестьян-колонистов, которые в дальнейшем влились в состав Белой Армии. Да и в конце концов, во времена Великого переселения народов ещё готы покорили эти места, прежде чем двинулись на запад и перевернули вверх дном пол-Европы - вдруг "сможем повторить"?.. Этим прожектам не суждено было сбыться. Слишком стремительно менялась обстановка. Белые проигрывали в противостоянии - их противник к 1920-му году сильно изменился.
Убежденный монархист и белоэмигрант Шульгин писал:
"Прежде всего, мы научили их, какая должна быть армия. Когда ничтожная горсточка Корнилова, Алексеева и Деникина била их орды, - била потому, что она была организована на правильных началах - без "комитетов", без "сознательной дисциплины", то есть организована "по-белому", - они поняли... Они поняли, что армия должна быть армией... И они восстановили армию... Конечно, они думают, что они создали социалистическую армию, которая дерется "во имя Интернационала", - но это вздор. Им только так кажется. На самом деле, они восстановили русскую армию. И это наша заслуга. Мы сыграли роль шведов. Ленин мог бы пить "здоровье учителей", эти учителя мы... Знамя Единой России фактически подняли большевики. Конечно, они этого не говорят... Конечно, Ленин и Троцкий продолжают трубить Интернационал. И будто бы "коммунистическая" армия сражалась за насаждение "советских республик". Но это только так сверху...".
С 11 по 16 ноября 1920-го флотилия Врангеля тронулась в направлении Босфорского пролива. Закончилась Гражданская война в европейской части России, хотя Крымский полуостров и кавказское Причерноморье сложно назвать Европой. Здесь клубок национальных и партийных противоречий был особенно запутанным - Мировая война его усугубила. Кавказ накрывала тень Шамиля. В 1918-19 гг. турки успели повоевать и с красными, и с белыми и новообразовавшимися Арменией с Грузией, и с англичанами и даже немножко со своими союзниками немцами. Слишком уж хотелось им построить свой панисламистский великий Туран – Кавказ, Крым, южная часть Украины, Поволжье, Урал, Центральная Азия и даже Сибирь виделись амбициозным османским генералам частью их Империи от Тихого океана до Средиземноморья. Ради её создания истреблялись греки, армяне, айсоры, курды, грузины, русские, палестинские евреи, а также несогласные единоверцы и единоплеменники.
Интересный факт - упомянутый Шойбнер-Рихтер в Первую Мировую какое-то время проходил службу в Турции, был свидетелем геноцида армян и, несмотря на свои националистические взгляды, прикладывал усилия, чтобы германское правительство остановило эти ужасы. Но это было не в интересах Рейха, который к тому же входил во вкус порешать все проблемные вопросы "железом и кровью". Стоит отметить, что нацисты чуть позже "решение армянского вопроса" по-турецки считали примером для подражания.
Что касается Кавказа времен Гражданской, то за турецкой помощью обращались многие силы в регионе, нередко правда потом об этом жалевшие. Но в 1918-м Османская Империя проиграла войну, её, как и окраины России оккупировали страны Антанты. В Турции началась националистическая революция против нового султана и интервентов. Большевики нашли с кемалистами общий язык. Забавно... Немцы строили новый Рейх, точнее «Миттель Ойроппу», турки пантюркистский Халифат, а большевики «Всемирную Коммунию». И если в Германии и Европе вцелом революция медлила дойти до «правильной» фазы, то через Кавказ и Центральную Азию открывался уникальный шанс поджечь пламенем народного восстания колонии западных государств - Азия бурлила не на шутку.
Но для начала главное было выбить с юга России англичан, французов, итальянцев и греков (оккупантов ко всему прочему очень интересовали месторождения нефти и иных ископаемых). А заодно разобраться с "незалэжными" закавказскими республиками, где местные правители после официального окончания Первой Мировой быстренько переориентировались со Стамбула и Берлина на Париж и Лондон. Кавказ с его враждебными режимами стал перегородкой между Кемалем и Лениным, мешая созданию общего революционного фронта. В 1919-1920-м гг. Советская Россия оказала туркам огромную поддержку оружием, финансами, ресурсами, специалистами. Поддерживаемым Москвой революционерам в Германии и Венгрии такой "золотой дождь" и не снился. Всё это больно аукнулось грекам и армянам. Они до последнего рассчитывали на помощь Антанты, но так и не получили её. Интересно, многому ли научились с тех пор элиты этих стран?..
Ради общего дела, турецкие военспецы армии Азербайджанской Демократической Республики (марионеточного антибольшевистского государства, два года назад созданного на османских штыках) эту самую армию по сути дезорганизовали перед лицом наступающей Красной Армии. Они уговорами и угрозами заставили Баку прекратить сопротивление красным, поскольку те якобы выполняют общеисламскую миссию.
А когда в войсках соседней Дашнакской Армении, противостоявшей и Кемалю, и Ленину, пошло большевистское разложение (в том числе и в силу пророссийских симпатий), турки устроили братание своих солдат с армянскими и азербайджанскими. Ведь они все теперь стали революционным братьями - без царей, султанов и королей... (Что интересно - новые уже советские власти Азербайджана под нажимом Москвы 30 ноября 1921 года торжественно признали Нагорный Карабах частью советской же Армении, потом Сталин переиграл это решение). А так, казалось бы, в Закавказье наступили мир, дружба, жвачка...
Но даже кемалистская Турция не упускала случая там что-нибудь прихватить. Тем более она не собиралась отдавать грузинско-армянские территории Российской Империи, захваченные войсками султана ещё в 1918-м. При этом, несмотря ни на какие братания, депортации и убийства христианского населения Турцией не прекращались. И большевики, еще недавно плевавшие на национальные границы и вовсю заигрывавшие с «угнетенным царизмом» исламом, стали напрягаться. Многие османские офицеры на Кавказе и в Туркестане возглавляли отряды антибольшевистских исламистских формирований. В 1921-м в грузинской Аджарии дело дошло почти что до открытых столкновений между советскими и турецкими частями, двигавшимися друг другу на встречу.
В тот момент советские войска воевали с грузинскими националистами (недавние саттелиты Германии). Грузины позвали на помощь турок, но когда поняли, что те слопают их без остатка, решили сдаться Красной Армии, с условием, что она поможет выбить османов из Батуми. Красные прекратили войну с Грузией и по флангам поддержали войска генерала Мазниашвили, неожиданно контратаковавшего аскеров. В общем, турки были весьма своеобразным союзником.
Кемаль Аттатюрк явно не собирался строить коммунизм у себя дома и нести его на всю планету, хотя коммунисты и сочувствующие в Турции имелись, в т.ч. среди самих кемалистов. Однако им оставалось недолго, отец нации готовил для них свою Ночь длинных ятаганов.
Надо лишь выбить-вырезать из Турции греков, потом освободить Стамбул от Антанты и предателей турецкой нации… Но только нельзя было не учитывать эскадру барона Врангеля на Босфорском рейде, она могла спутать все карты. Как воскликнул накануне Первой мировой уже ничего не решавший в стране султан Мехмед V:
«Одного трупа России достаточно для того, чтобы нас сокрушить!»
И вот «труп» той России качался на волнах в заливе Золотой Рог ввиду дворца солнцеликого падишаха. Белые казаки, слушая завывания муэдзинов в стамбульских минаретах вспоминали рассказы дедов о морских походах донцев и запорожцев в эти края за зипунами и черноокими "ясырками" - их прабабками. Эх, были же времена!..
Кемаль из Анкары осторожно принялся прощупывать почву относительно целей белогвардейцев в Турции – причём еще накануне отплытия Русской Армии. Врангелю был отправлен список вопросов:
"1) Будут ли совместные действия секретными или открытыми в случае соглашения?
2) Будет ли политическая деятельность националистов поддержана:
а) непосредственно правительством Врангеля?
б) одновременно и правительством Врангеля, и европейским правительством, которое поддерживает националистов (Италия)?
в) правительством Врангеля и любой другой нейтральной страной?
г) или правительством Врангеля и европейскими державами, враждебными к националистам?
3) Если националисты не будут сотрудничать с другой страной, каковы будут компенсации, предлагаемые правительством Врангеля?"
Неизвестно, каков был ответ врангелевцев турецкому вождю (почему-то вспоминается картина Репина про казаков). Но белые не были независимой силой (что, быть может, и погубило их в Гражданскую). Большинство из них влачило нищенское существование на стамбульских улочках или в продуваемых степными ветрами беженских лагерях в Галлиполи и Чаталджи. Тем не менее, они поддерживали дисциплину, проводили учения, работали школы, клубы, спортивные и культурно-просветительские кружки. Англичане и французы, как уже упоминалось, хотели поскорее распылить эту армию без страны. Той страны, без которой они бы не победили Германию и не избежали бы пришествия мировой революции в Западную Европу. И началось…
Русским стали ограничивать паёк, конфисковывать имущество, навязать воинским чинам статус беженцев и стараться подорвать их дисциплину. В лагеря, напоминавшие теперь лагеря для военнопленных, допускались большевистские агитаторы, звавшие «покаявшихся» изгнанников на родину. Кто-то не выдерживал и ради заработка или чтобы насолить союзникам тайком записывался добровольцем в армию того же Мустафы Кемаля, многие оказались во французском Иностранном Легионе, где зачастую подвергались всяческим издевательствам. В какой-то момент под предлогом учений французы стали угрожать лагерю в Галлиполи, проведя в окрестностях орудийные стрельбы.
Белые в ответ начали готовить удар по гарнизонам союзников с захватом ключевых объектов – учения только показали им зоны, оказавшиеся недоступными для французской артиллерии: «Недаром помнит вся Россия про день Бородина!». И хотя ситуацию в последний момент удалось разрядить, осадочек, что называется, остался. В общем, если Врангель и ответил что-то Аттатюрку, то скорее всего дал понять, что не будет таскать каштаны из огня для союзников. Именно такими гарантиями от барона некоторые исследователи объясняют то, что Кемаль развернул успешное наступление, не опасаясь флота урусов.
И вот тут большевикам пришла (точнее, была подброшена) в голову светлая мысль: а что если использовать белых против разочаровавшей их Антанты и, опосредованно, Кемаля? Пусть бы стамбульские кемалисты подняли "стихийное народное" восстание против гарнизона Антанты и их марионетки-султана. Только кемалисты эти были бы ориентированы на Москву, по сути, являясь коммунистами под легальной турецкой вывеской (прямо что-то знакомое из наших дней), - в случае успеха автономию местных властей гарантировал бы пролив, отделявшей европейскую часть Турции от азиатской. Тот самый пролив, который должна была в Первую мировую войну захватить русская армия. В 1921-м ей представился новый шанс. Недаром в своё время сам "красный Наполеон" Тухачевский восклицал:
«С красным знаменем, а не с крестом мы войдем в Византию!».
В обмен на амнистию и возможность вернуться на Родину, «контрики» могли бы помочь кемалистам-ленинистам в их "спонтанном восстании народных масс" (разумеется, официально Москва была бы ни при чём) и захватить столицу Оттоманской Порты - до того, как это сделает сам Кемаль с полностью подконтрольным ему аппаратом.
И все же отец турок оказался быстрее. Итальянцы, французы, англичане и американцы начали ссориться из-за дележа бывших султанских владений, и за спиной друг у друга заигрывать с турецкими революционерами. Греция, итак находившаяся всю Первую мировую в состоянии перманентной гражданской войны и сотрясаемая политическими кризисами, была брошена на произвол судьбы.
Страны Антанты сепаратно договорились с Кемалем, без боя впустив его, а не греков в Стамбул (сильная Эллада была никому не нужна). Ататюрк пообещал европейцам, что больше всерьез не будет сотрудничать с коммунистами, на чём они успокоились и уплыли восвояси. Если уж союзники не могли найти друг с другом общий язык, то что говорить о "беляках" и "краснопузых", на которых поделила история русских людей. Последний шанс реализовать мечту славянофилов, пусть и в столь причудливой комбинации, был упущен.
Русский флот тоже покинул «Второй Рим» и перебазировался в африканский г. Бизерту в Тунисе. Чины врангелевской армии и гражданские беженцы стали расселяться по Балканским странам, а оттуда и по всему миру. Им приходилось осваивать самые разные профессии, языки, образ жизни, сталкиваться с невообразимыми лишениями, достигать невиданных высот... Наступала трагическая и вместе с тем славная страница истории русского зарубежья.
Оно подарило нам в том числе и казачьего поэта (тоже с характерной фамилией в тему) - Николая Туроверова, автора пронзительных строк:
"Уходили мы из Крыма,
Среди дыма и огня,
Я с борта всё время мимо своего стрелял коня...".
А накануне Второй Мировой он написал стих под названием "Товарищ", обращенный к красноармейцу:
"Тогда с тобой мы что-то проглядели,
Смотри чтоб нам опять не проглядеть.
Не для того ль мы оба уцелели,
Чтоб вместе за Отчизну умереть?".
Увы и сегодня не все смогли на таком уровне прочувствовать трагедию Русской Смуты, необходимость её преодоления. А тогда и подавно.
В эмиграции политически активное большинство белых продолжало ориентироваться на союзников России по Первой мировой, но многие стали наводить мосты с немецкими политиками и военными. Это в будущем привело часть россиян к сотрудничеству с нацистами. Правда последние белым все равно не доверяли и старались использовать их ограниченно - немцы собирались закончить начатое в 1914-м и им была не нужна возрождённая Российская Империя, равно как и реально независимые государства на её территории. Врангель не дожил до этого момента (судя по всему был отравлен большевистским агентом в 1928-м). Он не был ярым представителем германской или какой-либо другой ориентации:
"С кем хочешь, - но за Россию, - вот мой лозунг. В частности, касаясь германской ориентации, о которой так много пишут и говорят за последнее время, я не могу придавать ей серьезного значения. Германия, истощенная войной и занятая внутренними делами, едва ли может оказать реальную помощь другим странам",
- говорил он ещё в Гражданскую.
Не чуждый властных амбиций и интриг, в Крыму, а позже в эмиграции он делал всё, для того чтобы наладить жизнь людей вне "Совдепии", надеясь, что в стране "чрезвычаек" и "комбедов" увидят некую положительную альтернативу советским реалиям. Петр Николаевич был готов сотрудничать с общественными деятелями разных взглядов и национальностей, если это служило благу России в его понимании. Но в белом зарубежье стало известно и приписываемое ему высказывание "Русский узел будет развязан в Берлине". Правда, трактовать его можно по-разному. Возможно, эта фраза в некоем смысле не потеряла актуальности и сегодня...
В ноябре 1922 г. в бывшей Османской Империи на Великом Собрании официально низложили султана, Кемаль стал национальным лидером Турции. Ровно тогда же Советская власть была установлена в Приморье, пока еще под вывеской Дальневосточной республики, "союзной" Москве. Сестра Русской армии - Белая армия Дальнего Востока («Земская рать») под руководством еще одного выходца из шведско-прибалтийского рода - Дитерихса - покинула берега России. Их ждали Китай, Япония, Австралия, Америка…
(Кстати, последний командующий Северной Белой армии, прекратившей существование в 1920-м тоже носил "исконно русскую" фамилию - Миллер, хотя по-немецки Евгений Карлович уже не говорил и в эмиграции так и не смог нормально выучить "родной" язык, а войска т.н. Западной Добровольческой Армии возглавлял авантюрист по фамилии Бермондт, правда он был караимского происхождения, но зато самый большой германофил из всех белогвардейцев. Именно в его частях в 1919 г. служили те самые неугомонные немецкие вояки, набивавшиеся в союзники Врангелю).
Интересно также, что в 1922-м на Пасху неожиданно для всего мира Германия и РСФСР заключают Раппальский договор о взаимном признании - в 20-х числах ноября было начато военно-техническое сотрудничество с фирмой «Юнкерс». Две страны, мечтающие о реванше – каждая о своём – оказавшиеся после войны в условиях международной изоляции решают помочь друг другу.
Вот только в следующем 1923 году, тоже в ноябре месяце, в Веймарской республике (так теперь назывался поверженный немецкий Рейх), была подавлена попытка коммунистического мятежа, ориентированного на Москву и запрещена местная компартия. Но всё это оказалось не главной проблемой как для немецких коммунистов, так и властей, да и для всего мира. 9 ноября 1923-го в одной Мюнхенской пивной перед толпой сторонников на стол вскочил взбудораженный ефрейтор, швырнул на пол кружку и, стрельнув из пистолета в потолок, провозгласил:
«Национальная революция началась!».
Так стартовал знаменитый Пивной путч, через 10 лет вознесший на верхи германского политического Олимпа Адольфа Гитлера - кстати большого поклонника Мустафы Кемаля. Одним из организаторов акции выступил тот самый Шойбнер-Рихтер, который за 3 года до этого обговаривал с Врангелем крымский блицкриг. Во время разгона демонстрации Макс погиб от полицейской пули. Лучше бы она попала не в него…
Такой вот месяц ноябрь, такой вот 20-й век.
P.S. А в нашем веке, в год столетия начала Первой Мировой войны, 21 ноября 2014 года на киевском майдане началась "рэволюция гидности", после которой мир вступил в новую фазу глобального противостояния...
Здесь моя прошлая статья по этой теме https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=647074415721212&id=100012559777163
А тут можно прочитать публикацию еще об одной ноябрьской дате, ныне ставшей праздником - Дне народного единства - и его связи с мировыми войнами: https://zen.yandex.ru/.../k-dniu-narodnogo-edinstva-chto...