Слова таят на губах, жизнь тонет в стаканах с виски. Ты опрокидываешь один из них.
Твоя влажная ладонь скользит по барной стойке. Ты не нашла салфетки и пожертвовала нежностью своих рук. Ты сделала это, не потому что тебе стало стыдно. Тебе же не стыдно так на меня смотреть... Ты сделала это по глупости. Глупости часто являются искусственным заменителем добрых намерений. Однако, за этим поступком скрывается чистый и праведный эстетизм.
Ты из тех редких девушек, которые не выбрасывают мусор на улице. Ты неосознанно следишь за гармонией мира. И это не чистоплотность. Это настоящая женственная эстетика, сущность которой спрятана в ровных линиях твоего красно-белого коктейльного платья. Ты гладила его бережно, как и всякую вещь. Но ты не белоручка, от которой небо тошнит серыми тучами. Если бы ты курила, ты бы прятала сигарету при детях. Это больше, чем материнской инстинкт и женственность.
Это порванные джинсы, под которыми скрываются трусики с котятами. Тебе смешно. Но ты не отрицаешь. Просто смеешься. И твой смех отдает в мой разум звенящей нотой «Ми». Это тонкая вибрационная щекотка, от которой даже улыбки окружающих непринужденно растягиваются вдоль столов. Видишь, кудрявый улыбнулся, потому что услышал тебя. Смотри. Парень в синей клетчатой рубашке стоит рядом со своей сногсшибательной подругой. Он шепотом комментирует твой громкий, ангельский смех. Уверен ли я? Да. Что он сказал? Давай спросим... Он кричал, что пора выпить что-нибудь покрепче! Некоторые «особо одарённые» мужчины наполняют разум девушек алкоголем, потому что знают: рано или поздно в мозгах появляется трещина, и алкоголь выливается вниз...
Ты снова смеешься. А одинокий лысый мужчина завидует, потому что знает: ты смеешься для меня. Ты вытираешь липкие пальцы салфеткой, которая лежала за твоей спиной.
Бармен предлагает выпить еще. Я не согласен. Если ты будешь смеяться чаще, кудрявый устанет улыбаться и начнет комплексовать, синяя рубашка в очередной раз отвлечется и упустит возможность напоить подругу, а лысый заблистает на сцене, чтобы подняться над бренной завистью. Только умеет ли он танцевать?
Демонстрация силы – один из действенных способов скрыть слабость. Так что во избежание потенциальной массовой фрустрации пить мы больше не будем. Смеяться тоже. Оказывается, тяжелые словечки тоже в сговоре со звенящей «Ми». Мне нравится твой легкий смех...
Твою мать. Ты говоришь, что на тебе кружевное белье. Повторяешь. Только зачем? Не бей человека по голове, если он только что получил сотрясение.
Неожиданная новость? Не то слово. Врасплох, женщина! Это называется – врасплох! Чёрт возьми, да ведь я был уверен в том, что привыкну к твоим котам!
Татуировка? Caprem diem? Почему в именно этом месте?! Не помнишь? Потому что была недостаточно пьяной. Отлично. Ты знаешь, как заинтриговать мужчину.
Проженная тихая лезбиянка, способная тонко заинтриговать мужчину, ценится гораздо выше, чем любая безбашенная гетеросексуалка. Из этого следует...
Просишь купить выпить. Почему она пьет виски? Зову бармена, думая о том, что твое второе ребро скоро встретит еще одно популярное тату. Неожиданно, ты берешь меня за руку и ведешь прямо в эпицентр праздной, развратной ночи. Мы пересекаем танцпол и проходим дальше.
Я знаю, куда мы идем. Туалет. Три двери. Ты с улыбкой оглядываешься. Дергаешь первую дверную ручку, вторую... Твою мать. Первая дверь закрыта. Вторая открывается. Интересно, когда во мне появилось напряжение? Я понимаю, что происходит, но не могу синхронизировать файлы. Я выброшен на запретную территорию шока. В голове возникает пару вспышек из прошлого. Такое уже было. Хотя кого я обманываю. Это случилось после чистого эстетизма, ангельского смеха «Ми» и котят на трусишках…
Мы заходим в туалет. Бывают такие моменты, когда моральная черепица вашей крыши трещит по нейронным швам. Так вот. Кажется, этот момент настал. Я закрываю дверь и целую тебя. Делаю это автоматически. Даже не помню, смотрел ли в глаза... Многие женщины уверены в том, что превосходно целуются. Мой друг за ширинкой этого отрицать не станет. Встрепенулся, как будто его схватила сама Жизнь.
Трахни меня. Ты говоришь: трахни меня. Трахни меня! На самом деле ты говоришь это один раз, но эхо в моей голове решает иначе.
Губы на губах, но я расстегиваю ремень.
Губы на губах, но ты в спешке тянешь платье вверх и прижимаешься ко мне своей кружевной задницей. Назвал бы попой, если бы увидел там семью котов. Однако, соглашусь с тем, что оттягивать кружева гораздо приятнее. Перетянуть шеи бедных котиков страшнее. И даже если порвешь… Ладно, кончай. Кружевное белье создано для того, чтобы его рвать.
Трахни меня. Время эстетики и звенящих «Ми» кануло в преисподнюю. Грехи возбуждают сильнее, чем коты на трусах. Пять, семь, десять минут...
Я так и не заканчиваю. Какая-то паскуда начинает ломиться в дверь. Какой настырный! Уверен, это один из радушных охранников.
Через пятнадцать секунд выглядим, как примерные посетители туалета. К сиянию раковины и писсуара прибавляются шестьдесят четыре белых зуба. Ты успеваешь посмотреться в зеркало и поправить прическу. Я не паникую, потому что крыша до сих пор в отрыве. Открываю дверь. Нет, не охранник! Не лысый и не кудрявый. У этого долбанного ублюдка синяя рубашка в клетку!
Эй, чувак! Ты должен был поить свою красотку! Какого черта!
На самом деле, это было мое молчание. Страсть закуталась в махровый халат и одела обшарпанные пушистые тапочки, поэтому все разговоры будут лишними. Синяя рубашка остается позади. Идем... Я в прострации. Обнимаю тебя за талию и шепчу о том, что выйду на улицу покурить.
Хлопок входной двери. Закуриваю. Смотрю в одну точку. Каждый вдох ввинчивает в мой организм новый вопрос. Мысленно отвечаю на первый и выдыхаю. Тушу, не докуривая.
Теперь я возвращаюсь, сажусь на диван и под гром музыки пишу эту исповедь. Я больше не ищу тебя глазами; изредка поднимаю голову, чтобы отыскать нужные слова. Однако, через полчаса мне становится интересно, где ты. Я снова поднимаю голову и оглядываю зал. Тебя нет. Я поднимаюсь с дивана и спокойным, размеренным шагом описываю дугу внутри помещения. Куда она вообще могла деться? В конце концов, может быть, с ней что-случилось.
Любой мужчина будет волноваться за незнакомку только в трех случаях: он хороший парень, он влюбился с первого взгляда или он защищает свое самолюбие. Хороших парней не так много, а любви с первого взгляда суждено умирать и возрождаться только на страницах дамских романов. Остается только защита собственного самолюбия.
Точно. Я ищу тебя. Но это не святое любопытство священника в исповедальне. Это самое настоящие сотрясение чувственного мужского начала. Это эгоизм, который без зазрения совести прогибает под себя здравый смысл. Другими словами, я ищу тебя, потому что ты не ищешь меня. Мои мозги набухают и пульсируют, как грозовой вакуум. Внутри нет ничего, кроме молний негодования.
Дохожу до туалета и понимаю, что все двери закрыты. Стою пять секунд. Твою мать. Что я делаю? Отпускаю мысли. Глубокий вдох носом и не менее глубокий выдох ртом. Всё просто. Через десяток шагов оказываюсь на диване и продолжаю писать. Испарилась... Любой даже самый слабый удар по самолюбию дробит сердце сильнее, чем длинная пламенная тирада осуждения.
Я восхищался идеалом, который нарисовал мой разум. Ты ничего не говорила, но я был уверен в том, что эстетика и коты существуют. Почему? Глаза. Меня обманули твои глаза…
Я ошибся с первым впечатлением и побывал в аду. Накачал себя ядовитым газом ожиданий и забыл принять противоядие. В этом похотливом местечке никаких котов нет.
Однако, не стоит терять бдительность. Не стоит делать поспешных выводов. Даже если не стои’т, всё равно не стоит. Одна оторванная красотка не может оставить меня без крышки. Вот если бы их было три… О, да. Я побывал в гостях у дьявола... Так как тебя звали?