Ранняя весна. Грачи прилетели и важно расселись по, ещё голым, деревьям. Солнце уже начинало пригревать землю и вот-вот должны были появиться первые цветы мать-и-мачехи.
А у кума Степана и кума Миколы прибавилось забот. Ведь как хорошо было зимой: выйдешь на крыльцо, втянешь в себя морозного воздуха и бегом в хату, к теплой печке. А ещё лучше спрячешь фляжку самогона в рукав тулупа, да к куму по делам пойдёшь.
Да, благодатное время - зима. Но всему приходит конец, как ни крути, а весна тут как тут.
- Кум, а кум,- говорил кум Микола, закусывая очередную рюмку самогона куском ароматного сала.
- Чего тебе,- отвечал кум Степан, хрустя солёным огурцом.
- Дык весна пришла, скоро картошку сажать надо.
Кум Степан посмотрел в окно, где на фоне предзакатного неба летела стая галок, и громко вздохнул.
- Вздыхай, не вздыхай, а сеять надо,- говорил кум Микола, пытаясь подцепить вилкой последний огурец в банке.
- Да погодь ты со своим огородом. Ещё только мать-и-мачеха зацвела. А должен ещё лист березовый распуститься. Но самая верная примета, это как только черёмуха зацветёт, так и сажай картошку,- отвечал кум Степан, наливая по последней чарке.
Кум Микола крякнул, поднес к носу горбушку ароматного хлеба. А надо сказать хлеб его Любаня печет такой, что ешь и есть хочется. Дух у него особенный какой-то. И вот ведь чёртова баба, не говорит своего секрета. Сколько к ней бабы не приходили, сколько не пытали, а у неё один ответ:
- Слова надо правильные знать.
Кум Микола всегда говорил, что его жена ведьма.
- Мать-и-мачеха, черёмуха, берёзовые листья. Всё это ерунда. Вот у моего деда была наивернейшая примета. Он выходил на пашню, снимал портки, и садился в борозду. Если то самое не мерзло, то значит земля прогрелась. Это и была самая верная примета моего деда. А все эти лютики-цветочки только для баб,- смеялся кум Микола, жуя краюху хлеба.
Почесал кум Степан макушку, посмотрел в окно, где на ясном ночном небе загорались звёзды, да хлопнув себя по коленкам поднялся.
- Ты куда это собрался, кум?- спросил его кум Микола.
- Куда, куда. На Кудыкину гору, вот куда,- пробурчал кум Степан.
Не таков был кум Микола, чтобы дорогого кума отпустить одного, тем более в такое далёкое путешествие. Идут они по селу, на ухабах спотыкаются.
- Что б тебя черти побрали,- ругается кум Микола.
- Это ты про кого?
- Да знамо дело про кого. Про Гришку тракториста. Размозготал всю дорогу своим трактором, ни пройти, ни проехать.
Пришли они к дому кума Степана. Полкан выбежал из будки и хотел было огласить окрестности своим громовым лаем. Но хозяин на него цыкнул, повалившись в кусты сирени. Пёс завилял хвостом и тихонько заскулил.
- Вот я тебе сейчас раскрою пасть на хозяина. Я тебе погавкаю,- ворчал кум Степан, вылезая из кустов с помощью кума Миколы.
- Ну, пошли,- сказал кум Степан, приняв вертикальное положение.
- Пошли,- ответил кум Микола, не зная куда, но идти надо, если кум зовёт.
Зацепившись за ведро, которое кто-то оставил по среди двора, кумовья, чертыхаясь, пришли на огород. Посреди огорода стояло чучело и укоризненно смотрело на тех, кому не спалось в глухую ночь.
- Ну, кум, скидывай портки. Будем дедовым методом землю пробовать,- сказал кум Степан, развязывая тесемки на своих штанах.
Яркая луна горела в небе, освещая окрестности серебряным светом. Где-то на краю села выли собаки, тоскуя по вольной жизни, о которой не знали, но догадывались, что она когда-то существовала.
Чучело отбрасывало длинную тень, которая переплеталась с длинными тенями кума Степана и кума Миколы, сидящими в бороздах вспаханной накануне земли.
- Кум, а кум.
- Чего тебе?
- Ну что, холодная земля?
- Ну тебя к лешему с твоей приметой,- стонал кум Степан, у которого прихватило спину так, что хоть ты сиди в этой борозде и пускай корни.
Примета приметой, но про здоровье забывать не надо. Что было хорошо деду, то внуку может грозить радикулитом с отягчающими последствиями.