Казалось бы, вопрос риторический. Любому известно, что автором великой комедии был Александр Грибоедов. Но все далеко не так просто.
В 1815 году Грибоедов дебютирует одноактной комедией «Молодые супруги». Она ставится в театре и имеет успех, но это была вольная переделка пьесы Крезе де Лессера, а идея переделки принадлежала очень популярному в то время драматургу, фактическому главе петербургского театра Фёдору Шаховскому. Спустя два года Грибоедов выступает в качестве «литературного негра» и сочиняет пять небольших сцен для крупной пьесы Шаховского «Своя семья, или Замужняя невеста» (о помощи Грибоедова и Н. Хмельницкого Шаховской честно признался в предисловии к отдельному изданию). Пьеса оставалась в репертуаре русских театров весь XIX век и дважды ставилась в советское время, но велика ли здесь заслуга Грибоедова? В конце 1817 года Грибоедов начинает работу над одноактной комедией «Притворная неверность», поставленной в феврале следующего года. Это была уже не переделка, а скорее вольный перевод комедии Н.-Т. Барта. На этот раз «литературного негра» (А. Жандра) приобрел себе Грибоедов, о чем признался только в письме к своему ближайшему другу Степану Бегичеву.
Единственной (в те времена) большой пьесой Грибоедова была прозаическая комедия «Студент», написанная им совместно с Павлом Катениным. Если судить по некоторым пародируемым материалам, пьеса могла быть начата не раньше июля 1817 года. Однако 5 августа Катенин, бывший полковником гвардии, отправился в Москву. В Петербург он вернулся в середине следующего года, когда Грибоедов уже уехал на Восток. Из этого литературоведы делают вывод, что пьеса была в основном создана Грибоедовым, а Катенин занимался лишь окончательной ее редактурой. Так это или нет, но именно «Студент» поразительно противоречит будущему «Горю от ума». Главный комический персонаж, студент Беневольский заявляет: «Вы, сударь, спрашивали, какие мои виды вдаль? Вот они: жизнь свободная, усмешка Музы – вот все мои желания. Ни чины, ни богатства для меня не приманчивы: что они в сравнении с поэзиею?». Все это высмеивается.
Как это близко (внешне) и как противоречит знаменитым словам Чацкого:
Теперь пускай из нас один,
Из молодых людей, найдется — враг исканий,
Не требуя ни мест, ни повышенья в чин,
В науки он вперит ум, алчущий познаний;
Или в душе его сам Бог возбудит жар
К искусствам творческим, высоким и прекрасным –
Они тотчас: разбой! пожар!
И прослывет у них мечтателем опасным!!
Мог ли написать «Горе от ума» человек, незадолго до того противоречивший идеям великой пьесы?
«Студент» — это своего рода предшествующая пародия на «Горе от ума», и пародия будущая, «Горе без ума» (1831) Петра Каратыгина во многом близка к нему. Но сам «Студент» не удался. Отрывки из него были опубликованы только в 1860 году, после смерти обоих соавторов, а полностью пьеса вышла в собрании сочинений Грибоедова 1889 года (такое впечатление, что, если бы не громкое имя, она не вышла бы вообще). На сцене она была поставлена только один раз — 1 мая 1904 года, — и вызвала отрицательные рецензии.
Заслуживают внимания статьи и письма Грибоедова. Он напечатал лишь пять статей — о празднике, который офицеры дали командующему кавалерийскими резервами, о самих резервах, о Тифлисе, даже о частных случаях петербургского наводнения. Лишь одна из статей посвящена литературе; она касается баллады Катенина «Ольга». Но существует версия, что автором статьи был сам Катенин. Ему не удобно было откровенно иронизировать под собственным именем над критиковавшим «Ольгу» Николаем Гнедичем, и он попросил Грибоедова подписать статью. Стиль действительно напоминает публицистику Катенина, который написал намного больше статей, чем Грибоедов.
Письма Грибоедова впечатляют тем, что он гораздо меньше, нежели другие русские писатели, касался в них литературы. Конечно, полностью этой темы он не избегал, но ему явно больше нравилось описание бытовой жизни, которое просто переполняет его письма.
Грибоедов заявлял, что Бестужев-Марлинский оценивает в творчестве Байрона «многое выше достоинства». Зная, как и подобает дипломату, много иностранных языков, он предпочитал читать зарубежную литературу в переводе, отговариваясь тем, что ему интересно, как ознакомятся с ней широкие круги.
В 1818 году, после «Студента» и «Притворной неверности», творчество Грибоедова, так и не принесшее ни одного шедевра, казалось, подходит к концу. Слава, добытая им, была настолько «велика», что в 1823 году Пушкин, узнав про «комедию на Чаадаева», спрашивал в письме у Вяземского: «Что такое Грибоедов?». Однако, приехав в конце 1821 года в Тифлис, Грибоедов начинает писать «Горе от ума». Он читает пьесу знакомым, в том числе Кюхельбекеру, читает по частям, говоря, что это недавно им написано. Любопытно, что Кюхельбекер, заявив: «Грибоедов писал «Горе от ума» почти при мне…», тут же добавил: «…по крайней мере мне первому читал каждое отдельное явление непосредственно после того, как оно было написано». В Тифлисе были созданы первые два акта, но, быть может, Грибоедов лишь располагал их рукописью? А настоящий автор в это время продолжал пьесу и переделывал уже написанное. Во многом это подтверждают воспоминания С. Бегичева, который встретился с Грибоедовым в марте 1823 года, когда тот, получив отпуск, приехал в Москву. «Из комедии его «Горе от ума» написаны были только два действия», — вспоминал Бегичев. — «Он прочел мне их, на первый акт я сделал ему некоторые замечания, он спорил, и даже показалось мне, что принял это нехорошо. На другой день приехал я к нему рано и застал его только что вставшим с постели: он неодетый сидел против растопленной печи и бросал в нее свой первый акт лист по листу. Я закричал: «Послушай, что ты делаешь?!!» — «Я обдумал, — отвечал он, — ты вчера говорил мне правду, но не беспокойся: все уже готово в моей голове». И через неделю первый акт уже был написан». Возможно, Грибоедов получил от настоящего автора исправленную рукопись? Переделка первого и второго актов настолько велика, что из второго был выброшен один из монологов Чацкого («Вы правы, что в Москве всему печать…») и заменен монологом «А судьи кто?».
Вообще работа Грибоедова в Москве выглядит довольно странно. Вначале он писал и днем, и ночью (вот только никто, как и в Тифлисе, не наблюдал за этой работой). Но хватило его ненадолго. Одиночество Грибоедова заканчивается; теперь он проводит время на балах, праздниках, маскарадах. Однако уже в мае он едет в Петербург, чтобы напечатать и поставить пьесу. Ничего сделать не удалось, но можно ли было добиваться всего этого, не закончив «Горе от ума»? Тем не менее считается, что третье и четвертое действия были написаны осенью 1823 года в тульском имении Бегичева. Поразительная скорость — больше года писать, существенно переделывая, первую половину пьесы и так быстро написать вторую.
Очень удивляет письмо Грибоедова Фаддею Булгарину, посланное спустя год. Грибоедов корректно предлагает Булгарину прекратить их знакомство. Дело было вовсе не в личности. Еще не наступило время, когда на Булгарина писали эпиграммы Пушкин, Тютчев, Лермонтов. Булгарин еще не был одиозной фигурой; он даже публиковался в альманахе «Полярная звезда» будущих декабристов Рылеева и Бестужева (Марлинского). В том же 1824 году Пушкин писал Булгарину из Одессы: «Вы принадлежите к малому числу тех литераторов, коих порицания и похвалы могут быть и должны быть уважаемы».
Грибоедова обидело то, что Булгарин хвалебно изобразил его под именем противопоставленного карикатурным писателям Талантина в фельетоне «Литературные призраки». «Вы», — заметил Грибоедов, — «меня хвалили как автора, а я именно как автор ничего не произвел еще истинно изящного». И это написал автор «Горя от ума»? Но уже в декабре Булгарину удается опубликовать фрагменты пьесы в выпущенном им альманахе «Русская Талия», и Грибоедов называет его в письме «любезнейший друг». Дружба продолжалась до самой смерти Грибоедова. Отправляясь в Персию, Грибоедов оставил Булгарину список комедии и сделал пометку, дающую право на публикацию.
В конце 1823 года Грибоедов пишет совместно с Вяземским текст водевиля «Кто брат, кто сестра, или Обман за обманом» (музыку сочинял будущий автор «Аскольдовой могилы» Алексей Верстовский). В этом тексте, созданном сразу после «Горя от ума», нет ничего общего со стилем великой пьесы. Но это можно объяснить жанром. А вот что сказать о трагедии «Грузинская ночь», полная рукопись которой была уничтожена во время гибели Грибоедова, однако фрагменты сохранились? Крупный специалист по русской литературе того времени С. Фомичёв вынужден был признать: «Дошедшие до нас две сцены … не позволяют узнать в самой фактуре стиха (выделено мной – В. Н.) автора «Горя от ума» — могучего владыку вольного ямба. «Грузинская ночь» читается с напряжением, как и другие поздние стихотворения Грибоедова». Не случайно и сам Грибоедов отказался публиковать трагедию, хотя вполне мог это сделать.
Я думаю из всего мною написанного достаточно ясно: версия о том, что Грибоедов не был автором «Горя от ума», имеет право на существование. Собственно, эта версия уже выдвигалась профессором И. Шляпкиным. А ведь именно он издал в 1889 году полное собрание сочинений Грибоедова в двух томах. Вероятно, глубокое знание творчества Грибоедова и привело Шляпкина к его предположению.
Но кто может быть «претендентом»? Уж, конечно, не Булгарин, вообще не сочинявший пьес.
Размышляя об этом, я обратил особое внимание на вольный ямб — сочетание разных по длине строк. Первым, кто применил его в русской литературе, был Шаховской. Но достаточно почитать пьесы Шаховского, чтобы понять — написать «Горе от ума» он не мог. К тому же, консервативные взгляды Шаховского не вяжутся с идеей пьесы. Из всех русских классиков только двое употребляли вольный ямб — Грибоедов в «Горе от ума» и Крылов в баснях. Родившийся в 1769 году Иван Крылов начинал как драматург, сочинял и комедии, и либретто комических опер. Но в 1805 году он обратился к написанию басен (некоторые его опыты в этом жанре относятся еще к концу XVIII века).
Сравните «Горе от ума» с баснями Крылова. Сходство стиля поразительно. Как и у Крылова, в пьесе употребляются архаизмы (не только Фамусовым, но и Чацким), однако употребляются редко. Многие фразы напоминают басенные морали (допустим, известные слова Лизы: «Минуй нас пуще всех печалей / И барский гнев, и барская любовь»). «Хоть есть охотники поподличать везде, / Да нынче смех страшит и дышит стыд в узде; / Недаром жалуют их скупо государи» звучит как финал басни Крылова, но в действительности это слова Чацкого.
Настоящую маленькую басню (пародийную, соответствующую его образу) произносит в девятом явлении второго действия Скалозуб:
Позвольте расскажу вам весть:
Княгиня Ласова какая-то здесь есть,
Наездница, вдова, но нет примеров,
Чтоб ездило с ней много кавалеров.
На днях расшиблась в пух, —
Жоке’ не поддержал, считал он, видно, мух. —
И без того она, как слышно, неуклюжа,
Теперь ребра недостает,
Так для поддержки ищет мужа.
Конечно, нет ничего общего со стилем басен Крылова в финальном монологе Чацкого («Не образумлюсь… виноват…»). Однако это было бы неуместно для драматического монолога… монолога, между прочим, довольно близкого к поэзии Байрона, мнение Грибоедова о котором уже цитировалось выше. Само же начало другого знаменитого монолога «А судьи кто?» не может не вызвать ассоциаций с последней строкой басни Крылова «Осел и соловей» «Избави, Бог, и нас от этаких судей». Это, конечно, легко было бы объяснить влиянием, если бы не другие примеры.
Пушкин писал про пьесу: «О стихах я не говорю — половина должны войти в пословицы». То же можно сказать и о баснях Крылова («Ай, Моська! знать она сильна, / Что лает на Слона!», «А Васька слушает, да ест», «Да только воз и ныне там»).
Стоит также отметить, что, написав в 1822 году басню «Крестьянин и овца», Крылов на два года прекратил сочинение басен. 1 мая 1823 года (то есть именно тогда, когда завершалась работа над «Горем от ума») Карамзин писал Вяземскому: «Крылов … расстался с баснями». Сочинение басен возобновилось (и активно) в 1824 году.
Важно и то, что Крылов, как Грибоедов, не прерывал отношений с Булгариным. В случае мистификации Булгарин явно принимал в ней участие, играя значительную роль. Интересно, что в предисловии к своему роману «Иван Выжигин» (1829) Булгарин цитирует только «Горе от ума» и одну из басен Крылова. При этом, назвав Крылова «нашим неподражаемым баснописцем», имя Грибоедова Булгарин не упоминает, написав лишь «бессмертный творец комедии «Горе от ума». В своих воспоминаниях о Грибоедове он заявляет: «…вовсе умолчу о прежних его произведениях, потому что они меркнут перед бессмертным трудом, его комедией «Горе от ума»…». Булгарин очень высоко отозвался о трагедии «Грузинская ночь», которую считал погибшей. Ему не было известно, что две сцены есть в «Черновой тетради», находившейся у Д. Смирнова.
Друг Крылова поэт Михаил Лобанов вспоминал, что в начале 1820-х годов Крылов решил после большого перерыва написать пьесу. Лобанов утверждал, что Крылов читал ему две сцены, из которых запомнилось только, что «стихи этих сцен равнялись с совершенством стихов лучших его басен». (Трудно представить, что Лобанов ничего не запомнил, и это наводит на мысль — он что-то скрывал). Потом он просил у Крылова эти отрывки, но Крылов отвечал: «Не знаю, куда они делись…». Когда Крылов выехал из дома Публичной библиотеки, где он много лет служил, Лобанов отчаянно искал рукописи со сценами пьесы, но нашел только басни.
Почему Крылов мог согласиться отдать свою пьесу другому автору? Литературные мистификации трудно объяснимы. Возможно, Крылов опасался, что, поскольку он давно уже известен читателям как баснописец, высокомерное, классицистское отношение к этому жанру помешает оценить по достоинству его пьесу. Его лучшую пьесу.
ВАДИМ НИКОЛАЕВ