Начало книги "Подарок для героини"
Предыдущая глава "Нет причин для паники!"
23-го мая, в день рождения Клавы, в школу полагалось идти в парадной форме. Намечалось крупное мероприятие с приходом ветеранов войны и людей, которые знали Клаву при жизни. Ребятам велели принести цветы, чтобы возложить к памятнику. Ира купила много красных гвоздик.
— Мне-то хоть дай чуть-чуть! — посмеивалась Клава. — У меня день рождения, а не у памятника!
Ира протянула ей цветы. Клава понюхала их и заботливо поставила в вазочку.
— Хорошо пахнут, — сказала она. — А может ну его, этот памятник? Там воды нет, цветы завянут! Такие хорошие цветы!
— Клава, памятник там не только тебе, — серьёзно ответила Ира. — Он также твоим одноклассникам!
— Вот чёрт! — испуганно прошептала Клава, оторвавшись от цветов.
Настроение у неё сразу испортилось. В школу они пришли серьёзные, молчаливые. На уроке алгебры сидели тихо, сосредоточенно решали задачи. На перемене Ира отправилась в пионерскую комнату, и Клава, ничего не говоря, последовала за ней. В коридоре проходили последние репетиции перед торжественным мероприятием, которое планировалось на втором уроке.
— А что, будет спектакль про войну? — спросила Клава Галю, которая ходила туда-сюда вся нервная.
— Хотели поставить спектакль про Клаву, но никого не нашлось на главную роль, — сказала она. — Все боятся ответственности! Ветераны ведь будут присутствовать! Есть у нас в школе девочка — вылитая Клава точь-в-точь!
Клава насторожилась. Вдруг они её имеют в виду? Неужели заметили сходство? Галя просто не знает, как ей это прямо сказать, и окольными путями подбирается к сути. Вот сейчас она скажет, чтобы Клава выходила на сцену играть саму себя. Только этого не хватало! В зале будут ветераны, они её узнают!
А Галя продолжала говорить:
— Но эта девочка стесняется играть на сцене. Мы её уговаривали-уговаривали! Она из седьмого класса. Ты её видела?
— Кто это?
— Ира Комарова.
— Слышала уже это имя. Но не видела, — ответила Клава.
Ребят пригласили на торжественную линейку к памятнику, который стоял во дворе школы. Там уже собрались ветераны. Ира с Клавой шли рядом.
— А ты знаешь Иру Комарову? — спросила Клава.
— Я с ней не знакома, — ответила Ира. — Да, есть такая ученица в седьмом классе. Но мы комсомольцы, а они пионеры. У них свои мероприятия, они с нами почти не пересекаются. А эта Ира Комарова нигде и ни в чём себя не проявила. Она никакой общественной работой не занимается, в пионерскую комнату не ходит. Про сходство тоже знаю, но что толку, если она от всех шарахается!
У памятника уже выстроились октябрята и пионеры, а комсомольцы встали позади. После речи директора и выноса знамени к присутствующим обратилась пионервожатая. Она рассказала о школе, о том, какая деятельность тут ведётся, потом пригласила Иру Журавлёву, которая дала короткий отчёт о работе красных следопытов.
— Мало сделано в этот раз! — шёпотом сказала пионервожатая Ире.
— Будем стараться в следующем году, — сдержанно ответила ей Ира.
И вот пионервожатая пригласила к памятнику ветерана войны, одноклассника Клавы Петра Александровича Пшеницына. Пожилой мужчина в орденах медленно подошёл к памятнику и повернулся к присутствующим.
— Я рад видеть перед собой столько молодых лиц, неравнодушных, заинтересованных, — начал он. — Спасибо вам большое, товарищи пионеры и комсомольцы, за вашу работу!
Клава толкнула Иру локтём.
— Смотри-ка, Пшеницын! Какой он лысый! — прошептала она. — Ты помнишь его? Он сидел как раз позади Щукина! Был такой кудрявый! Вот это да! Как люди меняются!
А Пшеницын тем временем продолжал говорить:
— Сегодня мы отмечаем день рождения моей одноклассницы, моей подруги Клавы Белозёровой!
— Какая я ему подруга? Он со мной в школе вообще не разговаривал, — прошептала Клава Ире.
— Если бы Клава была жива, ей бы сейчас исполнилось пятьдесят шесть лет. Возраст, в общем-то, небольшой, ещё можно жить да жить. Может быть, она была бы сейчас известной художницей или архитектором, кто знает? Но она стала героем. И, к сожалению, мы вынуждены приносить цветы не ей самой, а её памятнику. Это очень грустно. Я бы хотел видеть её сейчас живой. Но всему помешала война. Давайте же низко поклонимся её праху...
— Петя! — не очень громко перебила его Клава, незаметно отойдя от Иры и пробившись в первый ряд. — Не путай! Мой прах не здесь, а в Лопухово, насколько я помню. А это школа. Петя, привет!
Клава улыбнулась ему. Пётр Александрович замер в тот момент, когда он пытался положить цветы. Он медленно обернулся.
— Привет! — повторила Клава. — Рада тебя видеть! Не ожидала, что ты меня помнишь!
— Привет! — механически ответил Пётр Александрович.
У него закружилась голова, и он начал терять сознание. Пионервожатая и директор подхватили его, посадили на ступени перед памятником. Присутствующие очень испугались. Всё-таки пожилой человек!
— Врача! Быстро! — велела директор.
Глава 56. "Чьи рисунки в стенгазете?"