В Чили, считай, начало осени. Другое полушарие, времена года вверх тормашками. В детстве я ошибочно предполагал, что люди здесь ходят как-бы на голове. Мал был, ошибался часто.
Авиакомпания у нас «Level», испанцы. Юная дочка Иберии, лоукостер. Самолет, везущий нас из Барселоны, полупустой. Граждане спят на центральных рядах, как у себя дома. Ноги вытянули в носках из шерсти альпака и сопят на-чилийском.
В самой Чили на шесть часов меньше, чем в Москве, поэтому я везу с собой мелатонин. Меня он спасает от джетлага. За 15 часов полета я, в попытках поспать, вспоминал комбинации из детской игры «...морская фигура замри». Бывало, дотягивался через проход до соседей. Приземляемся в полубреду.
Самолет сперва летит над горами. В окрестностях Сантьяго горы пять с половиной километров. Не Боливийский пока ещё Ла-Пас, но всё равно. Затем плавный поворот и, пройдя несколько миль над ниткой петляющей между гор дорогой, шасси мягко касаются бетонки.
Над городом, как космический корабль, висит редкое линзовидное облако. Знаменито тем, что висит неподвижно, несмотря на любой ветер. Чудеса, да и только.
Место, в которое мы прилетели, лежит где-то на окраине местной столицы Сантьяго-Де-Чили. И называется близким каждому русскому человеку именем «Pudahuel». На выходе из аэропорта толпы встречающих пудахуельцев и сантьягцев. Стоят с выражением ожидания чего-то радостного. Вроде прилета Мэрилин Монро.
У нас не так. В России люди стоят и ждут скромно, как бы стесняясь, сжимая в руках букет цветов или какого-нибудь ребёнка. Все овеяно атмосферой немного лирической. Как будто сейчас будут не встречать, а расставаться.
Чили — не размешанный еще до конца кетчуп с майонезом. Закинутые когда-то сюда в равных пропорциях европейцы и местные индейцы как-то ещё умудрились сохранить свою идентичность. Хотя метисов все равно уже большинство. Различные источники утверждают, что в Чили царит ксенофобия. Белые не любят индейцев, те, в свою очередь, белых. Метисы не любят в себе тех или других, а часто и тех и других. И все вместе не любят друг друга, Израиль и евреев.
В Чили очень уважают различные теории заговора, и здесь постоянно возникают интересные гипотезы: то евреи якобы хотят Еврейскую Автономную Область создать на Огненной земле, отжав её потом у Чили, то Израиль тайно планирует выжечь девственные леса Патагонии в беспощадной атаке дронов и ударе космических лазерных пушек... Говорят, большую роль в этой категоричности сыграло влияние бывших членов национал-социалистической партии Германии, массово иммигрировавших сюда по итогам Второй Мировой.
Тем временем, на выходе в зал прилета, коротконогие круглые женщины, прожаренные на солнце, белые респектабельные немцы в рубашках с закатанным рукавом, коренастые метисы — потомки Испанских идальго и местных кособоких курочек.
Берем по симке с 2 гигабайтами на 7 дней. Минус 600 рублей. И машину в «Sixt», которую выдают только с залогом по кредитке. Никаких тебе дебетовых карт. Первый раз такое вижу. Дальше — больше. Если при любой покупке на терминале неверно указать тип карты и дебетовую с кредиткой перепутать или наоборот, то платёж не пройдёт.
Кататься нам в окрестностях Сантьяго всего сутки. Поэтому Дэйв не заморачиваясь берет некий «VW Gol». Сперва опрометчиво кажется, что это просто Golf, с отвалившейся буквой «f». Но, как бы не так. Немцы и вправду разработали то, на чем нам придется ехать. По размерам малолитражный автомобиль «Голь» как раз плавно облегает двухметрового Дэйва, как кожаный комбинезон. Места нам троим остается совсем немного и то, в основном, в багажнике.
Уже поздний вечер. Выбираемся на магистраль в сторону Вальпараисо. Город у моря, до которого 120 километров. Коленями я упираюсь в рычаг переключения передач. Головой — в крышу. Как так ехать совершенно непонятно. На фудкортах у трассы бесконечные очереди. Доисторический McDonald's с живой очередью. Валяющиеся тут и там собаки. Прохладный ветерок.
Судя по наружной рекламе, Чили не самая бедная страна из тех, что мне попадались. Я часто оценку по наружной рекламе провожу. Если она выглядит в виде объявлений «купим волосы» или «закодируем от алкоголизма», знать где-то не там ты путешествуешь, дружок. Здесь не так. Благополучные толстые дети, улыбаясь, давятся гамбургерами местного фастфуда. Да, у этой страны определенно неплохой ВВП.
Вальпараисо город тысяч на триста жителей. В ночи его совершенно не видно. Лай собак, всполохи света в окошках частной застройки. Мы бестолково колесим запутанными улицами, извивающимся змеями по многочисленным холмам, на которых стоит город. Внизу миллион светлячков — жилой сектор. Вечерняя жизнь за занавесками. Ток-шоу по телевизору, детей чумазых уложить... Дом тётушки Елены за металлическими воротами. Час ночи, она еще не спит. Ждет нас.
Елене за шестьдесят. Ее папа немец, почему-то югославский. А мама русская. Одна из бабушек, надо признаться, тоже. Именно она считала, что Елена обязательно должна выучить русский. Интересно зачем? Наши бывают у нее один-два раза в год. А в России Елена никогда не была. Дорого, говорит.
Она удивительно сохранила хороший русский. Дейв жалуется на ужасный слив латиноамериканской канализации, Елена долго смотрит, непонимающе хлопая глазами. Потом понимает и долго смеется:
— Слив для меня, это такой фрукт!
Продолжение. Про морской флот и бабий бунт по-чилийски
Если вам понравился материал, поддержите меня лайком 👍 , а для того, чтобы не пропустить новые статьи, подписывайтесь на канал