Вряд ли в мире найдется человек, никогда не слышавший хотя бы одну его песню (за четверть века на сцене — не так долго, если вдуматься — он записал их, по разным оценкам, от 665 до 711) — по радио, на заезженной виниловой пластинке, сверкающем компакт-диске или новомодном стриминг-сервисе. Вряд ли найдется и такой, кто с первого раза не опознает его на фото — если не в лицо, то по одному из невероятных сценических костюмов, с безразмерным клешем и усеянными стразами рубахами. Его нет на этой земле (хотя, конечно, существуют разные мнения на этот счет) вот уже больше 40 лет. На свет он появился 8 января 1935 года. В день рождения Элвиса Аарона Пресли «Известия» решили вспомнить о том, как он изменил Америку — и весь мир.
Чудо творения
Собственно, всё, что можно сказать об Элвисе и его значении для истории рок-н-ролла, поп-культуры и истории ХХ века вообще, лаконично суммировал некогда Джон Леннон: «до Элвиса ничего не было». Слова эти с тех пор постоянно оспариваются: были Карл Перкинс и Литтл Ричард, был блюз, да и рок-н-ролл, собственно, тоже появился до исторической записи That’s Alright Mama (которую опять же сочинил не Элвис, а черный блюзмен Артур Крудап) в студии Sun Records 5 июля 1954 года. Слова Леннона, конечно, гипербола, фигура речи. Но Элвис тем не менее действительно стал водоразделом в истории не только поп-культуры, но и Америки, даже, пожалуй, всего мира.То, что было до него, — экзотика, преходящая мода, странные кривлянья пригородных подростков. И, по странному капризу судьбы, лишь этому сыну поденщика с Юга, родившемуся в дощатой хибаре, удалось — первым в истории — стать звездой международного масштаба, абсолютно независящей от условностей в виде границ, идеологий, экономических систем. После были многомиллионные тиражи и гонорары (последнее особенно бесило ревнителей «американских традиций»), золотые кадиллаки и визжащие поклонницы.«50 млн поклонников Элвиса не могут ошибаться» — многозначительно гласила надпись на конверте сборника хитов Пресли 1959 года. На самом деле их было намного больше — неповторимый баритон Элвиса звучал даже за железным занавесом, с пластинок «на костях» и магнитофонных пленок; европейцы же заслушивались им в передачах радиостанций американских военных баз. Забавно вспоминать сегодня, что одного и того же человека ультраконсерваторы правого толка на родине обвиняли в «подрывной коммунистической пропаганде», а ультраконсерваторы страны победившего социализма клеймили как певца буржуазного разложения, наймита ЦРУ, соблазняющего непристойными дрыганьями молодых строителей нового общества.
При этом его биографией можно, пожалуй, иллюстрировать основные законы гегелевской диалектики. Оргиастический экстаз на сцене — и природная застенчивость (до конца жизни Пресли обращался к незнакомым женщинам исключительно «мэм»). Революционная, невиданная манера подачи материала («это был совершенно другой звук, оголенный, без скрипок, девок на подпевках и прочего дерьма. Я снимаю шляпу перед Элвисом» — Кит Ричардс о Heartbreak Hotel, первом общенациональном хите Пресли) — но сами песни сочинялись для короля людьми, годившимися ему в родители. Ту же Heartbreak Hotel написали (о чем часто забывают) 42-летняя учительница из Оклахомы Мэй Экстон Борен и 36-летний кантри-гитарист Томми Дерден. Но Элвис обладал редким даром: он умел найти правильную, уникальную и проникающую в душу каждого слушателя интонацию в любом — даже самом заезженном, как неаполитанская песня O sole mio, — материале.
