В этой статье мне хотелось бы возобновить разговор о самых отвратительных персонажах, которые встречались на страницах бульварного чтива. Он стартовал с материала о рассказе Марии Метлицкой «Любовь к жизни», целиком посвященного разбору одной героини. Но не все персонажи заслуживают столь подробного и глубокого взгляда, поэтому я порой буду объединять их под брэндом одного автора. Слово «брэнд» я употребляю потому, что в литературном бизнесе давно уже нельзя быть уверенным, кто именно приложил руку к творению, но докапываться и утверждать мы здесь, конечно, ничего не будем. Сейчас же речь пойдет о наиболее именитом авторе среди тех, кого я упоминала на канале, - Александре Марининой.
Сразу оговорюсь: под «отвратительными персонажами», как в данной статье, так и в следующих, я вовсе не подразумеваю именно классических злодеев. Напротив, многие из них заявлены как положительные герои, или, по крайней мере, «просто люди, не чуждые слабостей». Но это, возможно, является самым интересным и острым моментом рассуждения, к тому же, наиболее близким к реальности, которую действительно трудно разделить на черное и белое.
Конкретно в репертуаре Марининой хотелось бы выделить следующих:
1. Павел Смитиенко, «Смерть и немного любви»
Начать волей-неволей приходится как раз с персонажа, отвратительного «в квадрате», если и вовсе не в бесконечной степени. Это второстепенный герой одного из романов про Анастасию Каменскую, бывший санитар из морга, алкоголик и вор, вдобавок отягощенный сексуальными патологиями — эксгибиционизмом и еще кое-чем, что не стоит озвучивать. От случайной пьяной связи с ним у зрелой, но неопытной женщины рождается сын, которому этот подонок в дальнейшем охотно портит жизнь. Причем он свято верит, что имеет на это право на основании «родства».
Здесь мы имеем как раз такой случай, когда персонаж — по сути не человек, а просто концентрированное воплощение зла и порока, не поддающееся никакой рефлексии и никакому развитию. И бедную героиню толкнули в его объятия только опьянение и стресс, а вовсе не его мужское обаяние. Да, такие нужны в литературе время от времени, да и в жизни, что уж скрывать, с ними можно встретиться (не дай бог). Но пытаться их анализировать — все равно что бить лежачего. Примечательно лишь то, как Маринина подогнала обстоятельства, чтобы героине не удалось прервать нежеланную беременность, а кроме того, «подарила» ей абсолютно здорового и удачного ребенка, что выглядит уж совсем неправдоподобно. Это немного отдает поганеньким намеком на то, что Смитиенко все же сделал одно доброе дело, которое стоит всего остального: подарил жизнь и продолжил род. Впрочем, далее род скорее всего прервался: повзрослевший сын, узнав о своей жуткой родословной, благоразумно счел, что ему не стоит заводить потомство. Для мужчины, который в такой ситуации заведомо находится в более безопасном положении, это действительно достойное решение.
2. Люся Казанцева, «Тот, кто знает»
О старшей сестре главной героини этого романа, Наташи, я уже упоминала прежде, но лишь вкратце, в то время как это очень колоритный персонаж. В общем и целом она - типичная неудачница, с отчаяния выскочившая замуж за инвалида старше себя, родившая не особо нужного ей ребенка, ненавидящая сестру просто за факт ее существования и за всю жизнь научившаяся только паразитировать на чужих деньгах, чувствах и силах. Люся наделена лишь красотой, которую потом теряет от старости и злости, и неистребимой верой в свой писательский талант. Однако писать она умеет только об одном: о прекрасной и непризнанной фее, которая рождена, чтобы украшать собой мир, но тот в силу своей тупости и черствости этого не ценит.
Сейчас такие экземпляры женского пола носят конкретное неприличное прозвище в Интернете, где им приписывается любовь к Коэльо, артхаусному кино, клетчатым пледам, кошкам и фразам вроде «я вся такая внезапная и противоречивая». Но не всегда над ними следует смеяться. Такой пример, как в данном романе, - это уже не смешно, это страшно. И более тут добавить, пожалуй, нечего.
3/4. Родислав Романов/Андрей Бегорский («Взгляд из вечности»)
В данном случае мнение о персонажах может быть разным, и ни того, ни другого нельзя назвать отрицательными героями. Хотя Родислав, или Родик, как все время называет его супруга, безусловно натворил дел: из-за его измены семья много лет страдала и финансово, и психологически, внебрачный сын стал инвалидом тоже отчасти по его вине, любовница спилась и покончила с собой, а несколько последних лет жизни Любы, когда он стал нуворишем, превратились в ад. Однако наше общество так снисходительно относится к «маленьким мужским радостям» и так взыскательно — к женской доле, что еще поспорит, кто здесь больше виноват: Родислав, Люба или любовница Лизавета.
Но лично для меня приговором этому персонажу стала его реплика в разговоре с внебрачным сыном, тогда еще ребенком: «Сынок, мама и Даша — женщины, а с женщинами никогда не знаешь, кого на самом деле они любят, а кого — нет. Они никогда не говорят правду, потому что они так устроены. Не надо обращать внимание». Именно на таких постулатах выросло не одно уже поколение «мужиков», уверенных, что женское «нет» всегда означает слишком завуалированное и кокетливое согласие, и «не обращающих внимание» даже когда женщина царапается и пускает в ход перцовый баллончик.
Андрей, друг Родислава, Любы и ее сестры Тамары, мне кажется не столько неприятным, сколько каким-то нелепым персонажем. Его железобетонная вера в свою правоту вроде должна добавлять мужской харизмы и магнетизма, но по мере развития сюжета это все больше скатывается в явный перебор и абсурд. Ну не бывает здоровых людей, которые никогда не испытывали сомнения и колебания! А если Бегорский нездоров, то об этом и надо было говорить.
Смешнее всего его гордое утверждение «Вранья не потерплю ни в каком виде». Это притом, что Андрей много лет дружит с несколькими людьми, которые врут как дышат, а он это отлично знает. Вот и предлагается читателю гадать, что это было со стороны автора: ирония или грубая помарка. А уж их внезапно вспыхнувшая любовь с Тамарой на закате жизни — это такой откровенный прием deus ex machina, что вообще становится неловко.
5. Светлана Медведева, «Когда боги смеются»
Это весьма трагический персонаж романа из серии про Анастасию Каменскую, молодая певица, не особо блистающая талантом, но наделенная широкой женской душой. А именно — она безумно любит отставного спившегося актера, содержит его, кормит, обстирывает, лечит, моет, подтирает, терпит рукоприкладство и выполняет прочие прелестные обязанности святой мудробабы. Кончается все тем, что он вместе со своими дружками — такими же алкоголиками и вдобавок бывшими зэками, - жестоко избивает и насилует девушку. За избиение и кражу денег альфонса отправляют на зону, но от обвинения в насилии Света его спасает, настояв, что это был обычный gang-bang.
Тут кто-то скорее всего возмутится, что в список отвратительных героев попала несчастная жертва, а не ее сволочной любовник: опять виктимблейминг, сексизм и мизогиния! Но я поднимаю такие темы как раз потому, что уважаю женщин и считаю, что они не неразумные дитятки и не домашние зверьки, чтобы не отвечать за свою судьбу. Что говорить о сожителе Светы? Он получил по заслугам: сел за решетку, и хоть героиня его и выгородила, сам-то и не думал отпираться. Значит, до его соседей по зоне эта информация скорее всего дойдет, и там уж с ним, как я надеюсь, разберутся.
Но что думает Света в конце? «Ее Володя - другой, он чудесный, он единственный, он самый любимый, он не может быть таким же, как эти испитые недочеловеки. С ним все будет иначе. Она постарается. Она дождется его и снова подставит плечо. она будет зарабатывать деньги и ждать Володю. А как же может быть иначе? Ведь у него никого нет, кроме нее. И никто, кроме нее, не будет его ждать из тюрьмы. Она нужна ему, и она его не бросит. И потом, это ведь, наверное, не очень долго, срок дадут маленький. Подумаешь, избил и кошелек отобрал! Год, максимум - два. А про то... ну, про то, что они сделали, она все равно будет молчать, в чем бы они там ни признавались. Она точно знает, что без ее заявления за это судить не могут. Что такое два года? Да ерунда! Она дождется его и встретит».
Я не хочу говорить избитых банальностей, что ее все устраивало и она сама так хотела, но… но… Ее, господи прости, устраивало! Она хотела! Ей не было «некуда идти» и «не на что жить», у нее не было детей, которым «нужен отец», от нее не отмахнулись со словами «приходите когда вас убьют». У нее был выбор и она его сделала.
Да, я оговорюсь, что это происходило по воле автора, который так прописал своего персонажа, а в жизни бывает по-разному. Но такие женщины есть. И именно из-за примера подобных «страдалиц» настоящим жертвам отказывают в необходимой им помощи и поддержке, мотивируя тем, что «милые бранятся» и что «вы потом все равно заберете заявление». А ведь кого-то из них, вероятно, еще можно спасти. И они рискуют погибнуть из-за таких, как эта ненормальная, которая яростно и упоенно сопротивляется своему спасению.
