Опять же - о зоозащитниках. Кто из нас в здравом уме хочет, чтобы с животными жестоко обращались? Пристроить собаку или котёнка - дело доброе.
Но характерный признак организованного сектантства - у нынешних зоозащитников любовь к животным оборачивается лютой ненавистью к людям.
Запомнился мне эпизод. Как-то разговаривали мы с одним знакомым на моей страничке в сети. Скорее - болтали. Он мимоходом обмолвился, что недавно купил жене шубку. Я, с вполне естественным женским любопытством, поинтересовалась подробностями. И вдруг в нашу безмятежную болтовню врывается незнакомая особа. И с порога начинает нас обличать, какие мы палачи и негодяи. Входя во всё больший пафос. Когда я дотянулась до кнопки бана (сначала оторопела) она уже объясняла в живописных деталях, с каким бы удовольствием заживо сняла шкуру с нас самих.
Добро нынешних гуманистов - оно весьма свирепое.
Повторюсь: что может быть естественнее, чем забота о сирых и убогих? Но проблема детей с синдромом Дауна или другими неизлечимыми патологиями - как я с изумлением обнаружила - тоже приобретает сектантские черты.
Небольшой экскурс. Лет сто назад на свет тоже появлялись умственно неполноценные дети. Но это, не побоюсь предположить, имело меньшее значение. Семьи были многодетными. Казалось более обычным, что из семи-восьми детей два-три трагически встретятся со своей скарлатиной, дифтеритом, воспалением легких, от которого тогда не было антибиотиков. Могло случиться и так, что из выживших пяти-шести один оказывался идиотом. Да, будь это слово ругательным, Ф.М.Достоевский не назвал бы так романа. Это воспринималось как горе, но, если горе нельзя преодолеть, с ним привыкаешь жить. На сдавшего такое чадо в приют поглядели бы косо, да и сама мысль едва ли приходила в голову. Больной ребенок рос себе среди здоровых, делал что мог, был в достаточной мере окружен заботой и любовью. Но все же его жизнь проходила немножко в тени, его интересы не ставились выше, чем интересы здоровых. В здоровых больше вкладывались, от них ведь ждали будущей деятельности. Пахать ли землю, служить ли на военном поприще, быть ли чиновником - здоровому доставалось больше, так как с него большего ждали в ответ.
Число детей в семье сократилось. Смерть ребенка - одного из двух или единственного - сделалась большей, чудовищной трагедией. То же и с болезнью: умственная неполноценность единственного чада стала восприниматься большей бедой.
Но и с этим люди справлялись. Были благодарны за помощь, бывало, что переживали несправедливые обиды.
Но в последние десятилетия из беды стали делать чуть ли не награду. Несчастным родителям внушается сознание какого-то "особенного" внутреннего мира их ребенка, и задолженности перед ними общества. Больным мало помогать, надлежит проявлять к их жизни особое - особенное - внимание. Какой-то "день любви к людям с синдромом Дауна", зачем? Зачем любить синдром Дауна, ревматизм, паралич, если достаточно просто любить тех людей, которые рядом, уж какими б они ни оказались?
Любить надо не болезнь, а ближнего.
И общество нельзя подстраивать под потребности ущербных. Как оказалось, теперь "запрещено" называть больных больными, а надлежит произносить красивые эвфемизмы: "солнечные", "особенные".
Еще недавно особенным ребенком мы называли вундеркинда.
Меня поразило, что, подобно зоозащитникам или трансолюбам, эти несчастные родители тоже сбиты в сектантские образования, ослеживают, не сказал ли кто в сетях чего-то "предосудительного", сообщают по линии, а дальше - технология известна: на страничку сбегается сотня или больше незнакомцев, которые в праведном (разумеется) гневе обкладывают еретика матерными эпитетами, пожеланиями "сдохнуть" и многим интересным ещё.
Но леший бы с ними, с антитрампистами и зоозащитниками. А ведь родители больных детей, они, рассказав подробно о своем желании содрать шкуру с нетолерантного негодяя, вот с этими же эмоциями - возвращаются к своему дитяти. Ему - полезен адский огонь и мечта всех "солнечнофобов" поубивать, светящаяся в глазах мамаши? Или она молниеносно успокоится? Как бы. Она еще пяти подружкам, отложив компьютер, позвонит - обменяться лучами добра. А больному ребенку нужен покой - а не постоянная родительская экзальтация.
Считается, что люди со сходными проблемами объединяются, дабы поддерживать друг друга. Сегодня, похоже, смотря какие проблемы.
Акцент сегодняшней социальной жизни - на всё нездоровом.
А параллельно с невообразимым гуманизмом к пожизненно несамостоятельным членам общества, идет иная тенденция.
Эта девочка из Голландии, страдавшая тяжелой депрессией после изнасилования, была назначена в примеры для образцовой эвтаназии. Ее суицидальные настроения отслеживались прессой, ей вроде как и неловко было уже отступать. Красивая, здоровая девочка, не сумевшая справиться с душевной травмой. Она ходила к психиатру. Но - оп!- психиатр решил, что для нее "так лучше". И его не запретили в профессии!
Девочка умирала "под наблюдением врачей". Она морила себя голодом - на глазах у прессы.
После был еще случай, я не нашла фото. Другая девочка "считала себя слишком некрасивой" чтобы жить. Совершенно нормальной внешности девочка. Она тоже ходила к врачам. Но - почему, почему ее не послали на худой конец к пластическому хирургу?! Нет, ее послали к доктору смерть. "Да, у тебя проблемы. В твоих интересах умереть".
В нацистской Германии эвтаназировали умалишенных, что, конечно, чудовищно. Сейчас, судя по всему, у умалишенного больше шансов жить, чем у нормального. В британских клиниках - против воли родителей - убито несколько детей, которых можно было вытянуть. За одним младенцем, узнав из прессы, присылали специальный борт из Ватикана - и документальное согласие итальянской клиники на его лечение. Не отдали. Отстань, Папа Римский, "в интересах ребенка" умереть.
Мы вступаем во времена очень своеобразного Добра. Оно в конечном счете сводится к тому, чтобы мы освободили континент. Желающие уже ждут. Если мы этого не поймём - по нашим развалинам пройдут дикари.
(фото взяты из открытого доступа)