Промзона вдоль Зеи имеет богатую историю. Вот например Судозавод имени Октябрьской Революции, основанный в 1887 году столичным чиновником Николаевым Львовым, вскоре выкупленный местным купцом Семёном Шадриным и быстро ставший флагманом амурского судостроения. Сейчас Благовещенск строит катера, буксиры и сейнеры, но в 19 веке, когда на Дальний Восток попадали либо океанами через Суэцкий канал, либо Амуром, речное судостроение было одной из трёх отраслей, на которых держался город.
В каком-то смысле даже самой важной: ведь другие две отрасли - это сельское хозяйство и добыча золота. А учитывая, что на левом берегу Амура просто не было дорог, в Благовещенске строили и тяжёлые баржи для отправки зерна во Владивосток или Николаевск, и лёгкие лодки для заброски артелей на дальние горные прииски, и даже собирали из присланных частей импортные драги, которые на притоках Амура активно внедрял в те годы волжский купец Павел Мордин.
Вдоль Зеи тянется равнина, которую покрывает специфически местный ландшафт - амурские прерии. По сравнению с привычными степями они куда более влажные, да и само это слово напоминает, что здесь - фронтир вроде Дикого Запада. Почвы амурских прерий - хоть и не чернозёмные, но чернозёмовидные, а как результат, на Амурскую область приходится половина всех сельхозугодий Дальнего Востока. И элеваторы среди преприй стоят гордо, что над степями казахстанской целины. В первую очередь старопромышленный Благовещенск - это мельницы:
С которыми в промзоне Зеи соседствуют гигантские элеваторы советских времён. У нынешней Амурской области в сельском хозяйстве своя специализация - соя, для разведения которой лучше всего подходят как-раз таки пампасы и прерии.
Четверть мирового производства этого странного растения, мясной породы зоофита из греческих легенд, приходится на страну настоящих прерий - Соединённые Штаты. Немногим меньше выращивают Бразилия и Аргентина, а вот Китай в коем-то веке импортёр, причём - крупнейший в мире. Что и немудрено - ведь в Китае живёт пятая часть населения Земли, а пахотных земель нет и десятой части, и в случае серьёзного конфликта с Америкой эмбарго на поставки сои быстро заставит китайцев вспомнить голод.
Россия же по производству сои, что совсем не очевидно, замыкает первую десятку стран, и половина отечественных урожаев выращивается в Амурской области. Лидер отрасли "Амурагроцентр" - и в Благовещенске главное предприятие:
Было так, однако, не всегда. Первые попытки выращивать сою в России делались ещё в 1877 году - но не здесь, а в низовьях Днепра. Что амурские прерии для чудо-бобов подходят, агрономы понимали уже тогда, но первая опытная популяция, культивировавшаяся с 1912 года, погибла в Гражданскую войну. Советским селекционерам 1920-х годов пришлось начинать всё с нуля, и стабильно соевые урожаи в Приамурье собираются лишь с 1931 года.
Прежде в здешних прериях выращивали обыкновенную пшеницу, и совсем не очевидно, что по объёмам переработки зерна дореволюционный Благовещенск был одним из общероссийских, а стало быть и мировых центров, как Самара, Саратов или Сызрань. В тени элеватора "Амурагроцентра" стоит мельница Алексеевых (1902), из дымоходов которой холодным осенним вечером валил густой пар:
Напротив за Амурской улицей - винокурня Макарова (1902):
Она давно не действует и занята всякой всячиной типа мелкооптовых складов, так что Сергей без проблем завёз меня на территорию:
Но интереснее всего тут в любом случае труба, похожая ни то на индийский минарет, ни то на экзотический початок:
Ближе к центру по той же Амурской улице - мельница Саяпиных (1899):
Тоже давно не действующая, но настолько красивая, что ей нашли другое применение - то ли офисы здесь теперь, то ли какое-то госучреждение:
По соседству, на параллельной улице Горького, ещё стоит "Амурский металлист" - первый металлургический завод Дальнего Востока, основанный в 1893 годах как чугунолитейные мастерские Чепурина и Афанасьева:
У входа - воинский памятник:
Знакомый организовал нам даже небольшую экскурсию на площадку - в сотне метров от заводских ворот ещё стоят дореволюционные корпуса чугунолитейного завода.
На верфи же у нас знакомых не нашлось, и это жаль: скрывает она не старые цеха, а Архиерейскую заимку, построенную в 1859 году военным ведомством (!) для святителя Иннокентия - по сути дела, наряду с Муравьёвым-Амурским, основателя города, в 1858 году торжественно освятившего давший ему название Благовещенский собор. Сохранившиеся здания там, впрочем, моложе - рубежа 19-20 веков. Судьбу Архиерейской дачи пытаются решить уже доброе десятилетие, но заводская бюрократия оказалась не по зубам ни общественности, ни городу, ни даже всемогущей РПЦ.
Заброшенный Чепуринский цех стоит одиноко, а в основном "Амурский металлист" выглядит так:
Вдоль завода протекает едва заметная речка Бурханка, образующая, однако, весьма заметный Бугор:
Который венчает бывшее епархиальное (ныне педагогическое) училище (1906-07) с маленькой домовой церковью "Всех Скорбящих радости". Свадьба на лимузине не случайно прикатила именно сюда - после советских времён это старейшая, а вернее единственная в городе историческая православная церковь.
Напротив - бывшая семинария (1885), с 1949 года занятая столь уместным в здешней житнице Дальневосточными аграрным университетом:
Отсюда ведёт на юг Политехническая улица, на которой стоит ещё один невзрачный, но знаковый памятник - Государственная золотосплавочная лаборатория (1885). Старательский промысел для частных лиц был узаконен в Приамурье в 1864 году, и с тех пор "золотари" (как их тут в шутку называют) весьма заметны в жизни региона.
Взять в банке кредит на старательскую добычу золота - в Благовещенске проза жизни! И разве что гасить этот кредит вряд ли явится бородатый мужик с шальным взглядом, задубевшей рукой вытаскивающий из-за пазухи тулупа самородок...
Южнее по Политехнической, между улицей Ленина (которую покажу в следующей части) и речным вокзалом (знакомым по прошлой части) расположен и сам политех:
Снаружи примечательный образцами соц-арта:
У входа встречает наглядное пособие для студентов - пара машин, видимо как-то связанных с добычей золота, ну или ещё какой-нибудь руды - политех специализируется именно на горнорудных специальностях:
В глубине - длинный извилистый корпус ремесленного училища имени Муравьёва-Амурского (1902):
А вот у этого домика (1908-10) происхождение совсем иное - он вмещал целый Градо-Благовещенский Албазинский женский монастырь. Монастырей за Уралом в принципе было мало, женских - так и вовсе наперечёт, а здесь ещё и необычное, сугубо местное посвящение.
Его история ещё в Прибайкалье, где польский шляхтич, через плен Смоленской войны ставший сибирским казаком, взбунтовался против Илимского воеводы. Прямо сказать - за дело: воевода Лаврентий Обухов обесчестил его жену, и потому расправившись с обидчиком, от закона Никифор бежал не один, а с целым отрядом из 84 казаков, вскоре за дальним рубежом осев в покинутой ставке Ерофея Хабарова, ещё раньше бывшей стойбищем маньчжура Албазы.
Вендетту Никифор совершил на реке Киренге, где несколько лет как стоял монастырь, и из монастыря казаки увели на восток иеромонаха Ермогена да икону Богоматери Оранты, о прежней истории которой толком неизвестно ничего. В срубленном беглецами Албазинском остроге Ермоген основал Албазинский монастырь, и хотя острог был уничтожен китайцами в 1686 году, икона уцелела и тоже стала называться Албазинской.
Её сюжет - "Слово плоть бысть", то есть "И слово стало плотью", и с возвращением России на Амур этот образ обрёл новые краски. С 1902 года Албазинскую икону каждое лето два месяца возили по всему Приамурью вплоть до Сахалина, ей же в 1916 году освящали Зейский мост. Икона, что удивительно, пережила советскую эпоху, а вот монастырь её имени - нет:
Сама же обитель была приложением к Троицкому Шадринскому собору, построенному здесь же в 1896-1902 годах на средства того самого Семёна Шадрина, владевшего верфью на Зее. Что интересно, это часть целой серии храмов - "близнецы" Шадринского собора строились в Петербурге на Гутуевском острове и в Харбине по окончании Гражданской войны. Сосуществовали все три храма, правда, считанные месяцы - в 1932 году харбинский собор освятили, а благовещенский - снесли. Теперь его хотят воссоздавать, но общественность, как обычно, негодует - под снос попадёт таксопарк!