Шесть лет тому назад состоялся разговор с Альбертом Макаровым:
- Я хочу поставить моноспектакль по воспоминаниям Вертинского.
- Ты понимаешь, что это должна быть гениальная постановка, иначе и стараться незачем?
И полился рассказ о том, как он видит эту постановку, вернее, как ощущает, о том, что впечатлило в воспоминаниях человека, благодаря которому русский городской, как его еще называли - жестокий - романс преобразился, вышел за рамки любовной лирики, обрел образность, интеллигентность, даже загадочность и потерял банальный надрыв, по праву получил прописку на театральной сцене и стал называться актерской песней...
Альберт был прав - Вертинский-поэт, Вертинский-актер, Вертинский-певец и музыкант, Вертинский-человек фактически стал предшественником Галича, Окуджавы, Анчарова, Высоцкого - всех российско-советских бардов и менестрелей.
И все же песня Александра Вертинского стоит особняком, простирая свои руки над Европой, Азией (вплоть до Юго-Восточной), Россией и СССР, первой и второй мировой, над океаном, Эйфелевой башней и далеким Сингапуром.
Я не понимала, как возможно привнести что-то новое, когда уже был поставлен Сергеем Федотовым в Будапеште в 2000-ом "Александр Вертинский. Желтое танго", а еще раньше, в 1989 году, Анастасия Вертинская вышла на сцену в роли отца. «Мираж, или Дорога русского Пьеро» - именно так называлась пьеса, которую написала сама дочь великого артиста.
***
Но вот сообщение ВКонтакте
Это приглашение на генеральный прогон спектакля "Вертинский". Зашла на сайт театра. До премьеры месяц.
Еду. В предвкушении того, что будет, в страхе от того - получится или нет. Я понимаю, что Альберт может быть настоящим волшебником на сцене. Но... Видимо, боязнь увидеть копирование манеры великого шансонье, в очередной раз встретиться с традиционным образом печального Пьеро, рождали большое волнение и даже, я бы сказала, мандраж... Переживала за любимого актера.
Вбегаю в зал. Гример работает с Альбертом. На сцене - три зеркала, которые имитируют трельяж из грим-уборной начала ХХ века.
И в этом, сценическом трельяже - странное, мистическое отражение действительности, как будто прошлое во всей своей многомерности остановилось где-то там, в зазеркалье, будто через секунду оно выльется на сцену и будет обволакивать своей туманностью маленький зал, зрителей, пианиста, гримирующегося актера...
Только подумала - и туман стал опускаться на сцену. Действие началось.
***
Удивительное действие.
***
Только к середине спектакля поймала себя на мысли о том, что не пытается актер (за исключением нескольких моментов) имитировать грассирующую на французский манер речь Александра Вертинского и его знаменитые пластику и стилистику.
На сцене, что неожиданно, создается даже не образ певца, актера, поэта, а реанимируется прошлое, которое было незаслуженно забыто, знать о котором важно и нужно.
И будто через это мистическое пространство зазеркалья...
...на сцену начинают выплывать призраки этого самого прошлого - поэт Владимир Маяковский с неизменной папиросой в зубах, актриса Вера Холодная, в традиционном почти свадебном наряде, тихая китаянка из пригорода Шанхая, опустившая глаза долу.
Эти призраки появляются и исчезают, оставляя странное послевкусие "неиспробованного" блюда.
В данном случае переодевание мужчины-актера в женское платье не вызвало у меня отторжения. Это не ирония и не номер из "Смехопанорамы". Это погружение в прошлое. Даже пластика артиста меняется: какими-то тонкими и чувственными становятся руки и пальцы, когда он "взывает к жизни" призрак актрисы немого кино, кумира целого поколения. А в платье покорной китаянки и традиционных маньчжурских туфлях на платформе артист медленно мелкими шагами подходит к подиуму и неожиданно приносит на сцену запах юго-восточного ветра...
И рождается странное ощущение - ничего-то мы не знаем и не понимаем о том (и в том) прошлом. Хотя с момента, когда оно от нас ушло, еще и века не минуло.
Но все происходящее в театральном зале кажется более, чем реальным.
***
Не знаю, будет ли уместно, но все-таки вспомню Серафиму Ивановну, подругу моей бабушки, шанхайскую эмигрантку , которая вернулась в СССР после смерти отца. Она привыкла в Китае дома и на улице носить обувь на каблуке. Ее маленькие ножки с высоченным взъемом (деформация от деревянной китайской обуви - семья жила не богато) не позволяли ходить широким шагом. За что завуч детского дома (для эвакуированных во время Великой Отечественной ленинградских детей) Серафима Ивановна получила от ребят прозвище "китаянка". Она точно так - медленно и с достоинством, мелким шагом плыла по улицам шахтерского городка и коридорам детдома - как Альберт по сцене.
***
Выпуклыми, реалистичными, емкими, явными остаются на сцене два образа, два человека - актер и певец Александр Вертинский и актер Альберт Макаров.
Они живут в этом пространстве параллельно. Вместе гримируются, вместе рассуждают о жизни, вместе заставляют нас смеяться, радоваться, восхищаться, что-то понимать об ушедших безвозвратно десятилетиях...
Только Александр Вертинский постепенно стареет. Его походка и фигура меняются...
Шансонье иронизирует над собой и над своим временем...
Лечится от кокаиновой зависимости и привязанности к богемной
тусовке, перевязывая раненых в передвижном госпитале Первой
мировой...
Вызывает из прошлого дух Маяковского...
Тоскует о России на берегу Днестра...
Поет для эмигрантов в Шанхае и Париже...
Ткёт живое полотно своих песен...
Любит...
Умирает...
Воскресает в собственных
воспоминаниях и оживает благодаря
таланту актера Альберта Макарова...
А Альберт будто поддерживает Вертинского, дарит ему жизненные силы, чтобы рассказ состоялся, чтобы шансонье донес до зрителя нечто важное и главное...
***
Вы не увидите традиционного костюма Пьеро. Не будет портретного сходства с прообразом главного героя пьесы.
- Почему с прообразом? - Спросите вы...
Да потому что главный герой только носит фамилию Вертинский и его трагическая судьба похожа на судьбу известного человека.
На самом деле - происходит мистическое преломление персонажа. Он как некий дух, пронесшийся над океанами и странами, повидавший мир и ощутивший удары социальных катаклизмов, несет в себе:
тоску по Родине,
величие,
слабость и силу человеческой души,
скорбит по ушедшим,
прощает,
любит,
очищает все вокруг от скверны...
***
Он - Вертинский, потому что так его представляют нам на афише и в пьесе.
И он - не Вертинский. Вернее, не "тот самый шансонье Вертинский", которого мы знаем по фотографиям, записям и воспоминаниям.
Это собирательный образ нескольких эпох, стран, социумов. Его, как безымянного бунинского господина из Сан-Франциско, уже нет - и вокруг течет жизнь, бурлит океан. И многие вообще не знают о его существовании...
Но, в отличии от героя Бунина, он возвращается, а не уходит в небытие, при этом заставляет слушать и слышать себя...
***
Потому, как референ, звучат последние такты песни под овации зала:
Там-там, тайдида-дам...
P.S. Отдельно - огромное спасибо всем, кто создал этот спектакль на сцене Пермского ТеатраТеатра.
Ведущий актер ТТ Альберт Макаров.
Джазовый пианист Александр Колесников
Режиссер – Борис Мильграм
Автор пьесы – Михаил Бартенев
Художник по костюмам, сценограф – Екатерина Никитина
Художник по свету – Евгений Козин
Музыкальный руководитель – Татьяна Виноградова, заслуженный работник культуры РФ
Звукорежиссер – Андрей Кузнецов
______________
Жду премьеры...