Скупой рыцарь
Сцена 1
Альбер собирается на рыцарский турнир и разговаривает со своим слугой Иваном. Альбер рассматривает шлем, испорченный на предыдущем турнире, и видит, что его надеть уже нельзя, а на новый нет денег. У Альбера нет и приличной одежды, чтобы показаться при дворе. Иван замечает, что Альбер хорошо отплатил своему сопернику, испортившему шлем:
Как из стремян вы вышибли его,
Он сутки замертво лежал — и вряд ли оправился.
Причиной такой ярости Альбера стал именно испорченный шлем. Альбер спрашивает, что ответил Соломон на его просьбу о деньгах. Иван: «Кряхтит да жмется».-
Входит жид (Соломон), и Альбер просит у него денег. Жид хотел бы сначала получить хотя бы часть старого долга и отказывается давать деньги в новый долг на слово. Он говорит, что слово Альбера много стоит, пока тот жив, но он может умереть. Альбер сетует на своего отца, который «служит деньгам, как алжирский раб», а сыну денег не дает. Жид намекает Альберу, что дни отца можно сократить с помощью яда. Альбер с негодованием прогоняет его. «Вот до чего меня доводит отца родного скупость! Жид мне смел что предложить!» У бедного Альбера нет денег даже на вино, и он приказывает принести себе воду. Он решает просить герцога усовестить отца.
Сцена 2
Подвал. Барон рассматривает свои сокровища и говорит:
Как молодой повеса ждет свиданья с какой-нибудь развратницей лукавой Иль дурой, им обманутой, так я Весь день минуты ждал, когда сойду В подвал мой тайный, к верным сундукам. Счастливый день! могу сегодня я в шестой сундук (в сундук еще неполный)
Горсть золота накопленного всыпать...
Что не подвластно мне? как некий демон отселе править миром я могу;
Лишь захочу — воздвигнутся чертоги;
В великолепные мои сады сбегутся нимфы резвою толпою;
И музы дань свою мне принесут,
И вольный гений мне поработится,
И добродетель и бессонный труд Смиренно будут ждать моей награды*
Мне все послушно, я же — ничему;
Я выше всех желаний; я спокоен;
Я знаю мощь мою: с меня довольно Сего сознанья...
(Смотрит на свое золото.)
Кажется, не много,
А скольких человеческих забот,
Обманов, слез, молений и проклятий Оно тяжеловесный представитель!
Тут есть дублон старинный... вот он. Нынче Вдова мне отдала его, но прежде С тремя детьми полдня перед окном Она стояла на коленях воя.
Шел дождь, и перестал, и вновь пошел, Притворщица не трогалась; я мог бы Ее прогнать, но что-то мне шептало,
Что мужнин долг она мне принесла И не захочет завтра быть в тюрьме...
Да! если бы все слезы, кровь и пот,
Пролитые за все, что здесь хранится,
Из недр земных все выступили вдруг,
То был бы вновь потоп — я захлебнулся б в моих подвалах верных...
Я каждый раз, когда хочу сундук Мой отпереть, впадаю в жар и трепет...
Нас уверяют медики: есть люди,
В убийстве находящие приятность.
Когда я ключ в замок влагаю, то же Я чувствую, что чувствовать должны Они, вонзая в жертву нож: приятно и страшно вместе...
Барон открывает все сундуки.
Я царствую!.. Какой волшебный блеск!
Послушна мне, сильна моя держава;
В ней счастие, в ней честь моя и слава!
Я царствую... но кто вослед за мной Приимет власть над нею? Мой наследник!
Безумец, расточитель молодой,
Развратников разгульных собеседник!
Едва умру, он, он! сойдет сюда
Под эти мирные немые своды
С толпой ласкателей, придворных жадных.
Украв ключи у трупа моего,
Он сундуки со смехом отопрет,
И потекут сокровища мои в атласные диравые карманы.
Он разобьет священные сосуды,
Он грязь елеем царским напоит —
Он расточит... А по какому праву?..
Нет, выстрадай сперва себе богатство,
А там посмотрим, станет ли несчастный то расточать, что кровью приобрел...
Сцена 3
Альбер во дворце герцога. Он признается, что обращается за помощью только из-за крайности своего положения. Герцог верит Альберу. Они видят в окно, что во дворец идет барон, и герцог приказывает Альберу подождать в другой комнате. Тот уходит. Входит барон. Герцог заговаривает с бароном о его сыне. Он просит прислать его ко двору и назначить сыну приличное содержание. Барон говорит, что его сын «не достоин ни* милостей, ни ... вниманья. Он молодость свою проводит в буйстве, в пороках низких...». Герцог видит причину этого в том, что тот лишен общества. Барон опять отказывается прислать сына, он обвиняет его в желании убить отца. Герцог отвечает, что в таком случае сына нужно судить. Тогда отец обвиняет Альбера в желании обокрасть отца. Тут Альбер не выдерживает и бросается в комнату. Он называет отца лжецом. Барон бросает сыну перчатку, он вызывает его на дуэль за такое оскорбление. Сын принимает вызов отца. Герцог поражен, что сын посмел принять вызов старого отца. Отца герцог называет безумцем, а сына — тигренком. Он отнимает у Альбера перчатку его отца и приказывает не показываться ему на глаза, пока он сам не призовет к себе. Герцог начинает стыдить старика, но тому делается плохо. «Где ключи? Ключи, ключи мои!..» — это последние слова умирающего барона. Герцог: «Он умер. Боже! Ужасный век, ужасные сердца!»
Моцарт и Сальери
Сцена 1
Комната. Сальери размышляет о творчестве и призвании. Он вспоминает детство: «...отверг я рано праздные забавы, науки, чуждые музыке, были постылы мне». И далее:
Преодолел
Я ранние невзгоды. Ремесло
Поставит я подножием искусству,
Я сделался ремесленник:
Перстам придал послушную, сухую беглость
И верность уху. Звуки умертвив,
Музыку я разъял, как труп. Поверил
Я алгеброй гармонию. Тогда
Уже дерзнул, в науке искушенный,
Предаться неге творческой мечты...
Усильным, напряженным постоянством
Я наконец в искусстве безграничном
Достигнул степени высокой.
Слава Мне улыбнулась; я в сердцах людей
Нашел созвучия своим созданьям...
Кто скажет, чтоб Сальери гордый был
Когда-нибудь завистником презренным,
Змеей, людьми растоптанною, вживе
Песок и пыль грызущею бессильно?
Никто!.. А ныне — сам скажу — я ныне
Завистник. Я завидую; глубоко,
Мучительно завидую. — О, небо!
Где ж правота, когда священный дар,
Когда бессмертный гений — не в награду
Любви горящей, самоотверженья,
Трудов, усердия, молений послан —
А озаряет голову безумщ,
Гуляки праздного?..
О Моцарт, Моцарт!
Входит Моцарт. Он шутки ради привел с собой слепого старика скрипача, который перед трактиром играл его музыку. Он просит старика сыграть что-нибудь из Моцарта. Старик фальшиво играет. Моцарт смеется, а Сальери негодует:
Мне не смешно, когда маляр негодный
Мне пачкает Мадонну Рафаэля!
Он гонит старика. Моцарт угощает старика, и тот уходит. Моцарт играет Сальери свое новое произведение, которое назвал безделицей. Сальери поражен, что создатель такого произведения мог у трактира слушать слепого старика: «Какая глубина! Какая смелость и какая стройность! Ты, Моцарт, Бог, и сам того не знаешь; Я знаю, я». Моцарт отвечает: «Ба! право? Может быть... но божество мое проголодалось». Сальери приглашает его отобедать в трактире. Моцарт идет домой сказать жене, чтобы она не ждала его к обеду. Сальери:
Жду тебя; смотри ж.
Нет! не могу противиться я доле
Судьбе моей: я избран, чтоб его
Остановить — не то мы все погибли,
Мы все, жрецы, служители музыки,
Не я один с моей глухою славой...
Что пользы, если Моцарт будет жив
И новой высоты еще достигнет?
Подымет ли он тем искусство? Нет;
Оно падет опять, как он исчезнет:
Наследника нам не оставит он.
Что пользы в нем? Как некий херувим,
Он несколько занес нам песен райских,
Чтоб, возмутив бескрылое желанье
В нас, чадах праха, после улететь!
Так улетай же! чем скорей, тем лучше.
Вот яд, последний дар моей Изоры...
Сцена 2
Комната в трактире. Моцарт рассказывает Сальери, что три недели назад к нему кто-то заходил, но не застал его. Всю ночь Моцарт думал о незнакомце. Этот же человек приходил и на следующий день и опять не застал его дома. На третий день наконец он был дома. Пришедший незнакомец был весь в черном, он заказал реквием и ушел. Работа закончена, а заказчик не появляется, но Моцарт рад этому, потому что образ этого человека все время преследует его. Вот и сейчас ему кажется, что тот сидит с ними за столом. Сальери пытается отвлечь Моцарта от мрачных мыслей и вспоминает совет Бомарше в плохом настроении выпить шампанского или перечитать «Женитьбу Фигаро». Моцарт спрашивает Сальери, правда ли, что Бомарше кого-то отравил. Сальери считает Бомарше слишком смешным для такого ремесла. Моцарт:
Он же гений,
Как ты да я. А гений и злодейство —
Две вещи несовместные.
Сальери бросает яд в стакан Моцарта. Моцарт провозглашает тост за искренний союз «Моцарта и Сальери, двух сыновей гармонии». Он пьет вино. Сальери пытается его остановить. Моцарт играет Сальери свой Реквием. Слушая музыку, Сальери плачет:
Эти слезы
Впервые лью: и больно и приятно,
Как будто тяжкий совершил я долг,
Как будто нож целебный мне отсек
Страдавший член!..
Он просит Моцарта не останавливаться, «спешить наполнить звуками» ему душу. Моцарт говорит, что если бы все так чувствовали музыку, то «никто б не стал заботиться о нуждах низкой жизни; все предались бы вольному искусству». Моцарт жалуется на плохое самочувствие и уходит. Сальери один размышляет о словах Моцарта о несовместимости гения и злодейства: «Ужель он прав, и я не гений?»
ИДЕЙНО-ХУДОЖЕСТВЕННОЕ СВОЕОБРАЗИЕ «МАЛЕНЬКИХ ТРАГЕДИЙ»
В «Маленьких трагедиях» Пушкин сосредоточился на глубочайшем психологическом анализе души человека, безраздельно охваченной какой-то эгоистической страстью, будь то скупость, зависть или гордость. Эти страсти подчиняют себе сильных и волевых людей, но они эгоистичны по своей природе и поэтому приводят их к моральной деградации и преступлению.
Скупой рыцарь посвящает свою жизнь накопительству любой ценой. Деньги стали для него символом безмолвной и беспредельной власти над миром. Барон — гордый человек и устал от унизительной жизни ростовщика. Только в деньгах он видит гарантию своей власти рыцаря над людьми. Совесть мучает барона, поэтому так раздражает его плач вдовы и он не хочет додумывать, откуда взят дублон Тибо. Он прекрасно понимает, что платит слишком дорогую цену за свое богатство. Сын видит только внешнюю сторону жизни отца, он далек от него и совершенно его не понимает. Смерть барона подтверждает, что он не был бесчувственным скупцом. Не смог барон перенести оскорбления, нанесенного сыном в доме, где его уважали три поколения герцогов. Именно глубина нанесенного оскорбления пробуждает столь сильные чувства, что отец вызывает сына на дуэль. Достоинство все-таки становится дороже жизни, скупость не убила в нем все чувства. Честь становится для него дороже безмолвной власти над людьми. Но скупость просыпается в последний миг, и поэтому его последние мысли о ключах.
Сальери — «жрец чистого искусства». Он всю жизнь посвятил познанию законов музыки, тяжелым трудом добился известности, и поэтому для него непереносима легкость, с которой творит гениальный Моцарт. Эта зависть к гениальности становится всепоглощающей, и он решается на злодейство. Сальери пытается оправдать свой страшный поступок тем, что совершает его во имя спасения искусства. Творчество Сальери было безнравственным, потому что в его основе лежало стремление к славе. Он думал только об этом и поэтому зависел от мнения толпы. Так он сам лишил себя свободы творчества. Совсем другой Моцарт. Для него творчество — радость, он свободен и переполнен радостью бытия. Поэтому так хороша его музыка и так нравится людям. Легко и просто Моцарт решает вопрос, мучающий Сальери. Для него гений и злодейство несовместимы. Преступление — результат нравственного падения, которое происходит незаметно и постепенно.
«Маленькие трагедии» — результат размышлений Пушкина о жизни и смысле творчества.