Большинство из нас скажет, что ему велела злая барыня. А он был крепостной и не мог ослушаться. Со школьной скамьи мы запомнили этот трагический эпизод русской литературы как образец бесправия человека при крепостной власти, его униженности и безволия.
Да, старушка невзлюбила маленькую собачку за то, что та оскалила зубы ей, барыне, когда та так ласково протянула к ней руки, чтобы погладить. Собачка сделала то, что не осмеливались сделать люди.
Но барыня не приказывала Герасиму утопить ее. Она просто сказала людям, чтобы ее сегодня же здесь не было.
Благодаря лакею Степану собака исчезла. А когда появилась снова, бедная, старая женщина стонала и лепетала, тоскливо разводя руками и подкатывая глаза под лоб, что умирает и ее хотят убить – это слова писателя. Ее, а вовсе не собачонку. Барыня вела себя как маленькая беззащитная девочка, которой никто не может помочь. Ни о каком насилии, волевом акте с ее стороны у Тургенева даже речи нет.
В описании своей героини Иван Сергеевич прекрасный, красноречивый психолог, живописующий людские карикатуры не хуже Гоголя. “Она иногда любила прикинуться загнанной и сиротливой страдалицей; нечего и говорить, что всем людям в доме становилось очень неловко”.
В самом тексте, не в подтексте, он дает психологические описания и объяснения поведения своих персонажей.
Почему же Герасим утопил Муму? Разгадать этот секрет писатель предоставил читателям.
Обычно они не понимают, зачем было это делать, ведь он решил уйти от барыни. Ушел бы с собачкой.
Но в том и дело, что уйти он решил уже после того, как утопил Муму. Именно принесение этой жертвы открыло ему возможность увидеть себя в ином качестве.
Муму – это было единственное, что связывало его с городом. С Татьяной ничего не получилось: она оказалась слабым, безвольным существом: испугалась, поддалась на увещевания дворни, прикинулась пьяной, чтобы Герасим к ней “не приставал”. Только Муму сумела привязаться и завладеть крепко-накрепко сердцем дворника. Но по странному стечению обстоятельств привлекла так же и барыню, напоминая своим существованием о чем-то ей недоступном, о чем-то, чего она лишена.
Барыня живет в самом страшном, по христианским понятиям, грехе – в “скупой, скучающей старости”. Скуке. Из него вырастают все остальные.
“Сыновья ее служили в Петербурге, дочери вышли замуж; она выезжала редко и уединенно доживала последние годы своей скупой и скучающей старости. День ее, нерадостный и ненастный, давно прошел; но и вечер ее был чернее ночи”. Более тоскливой и беспросветной жизни себе трудно представить.
Собачка для нее могла бы стать развлечением на некоторое время. Тем же – развлечением - она становится и для ...Герасима. Пусть таким горьким, выстраданным, спасенным когда-то, последним, но таким же маленьким, жалким.
Этот сложенный богатырем и глухонемой от рождения человек почувствовал свою близость с барыней. Они оказались в одинаковом положении, на одной доске, в одной упряжке! Муму – яблоко раздора между ними.
“Никогда немой так не усердствовал, как в тот день: вычистил и выскреб весь двор, выполол все травки до единой, собственноручно повыдергал все колышки в заборе палисадника, чтобы удостовериться, довольно ли они крепки, и сам же их потом вколотил, – словом, возился и хлопотал так, что даже барыня обратила внимание на его радение”. Эти колышки в палисаднике – том самом, где барыня увидела первый раз Муму – он вколачивал ради нее – ради барыни, ради ее ублажения.
Надевая камень на шею собаке, Герасим стоял на пороге самоубийства – себя Герасима, живущего в городе, Герасима-барыни. Которому купили сапоги, сшили кафтан на лето, на зиму тулуп, дали в руки метлу.
“Переселенный в город, ...Герасим ...скучал и недоумевал...” Скука. Он впал в то же состояние и тот же грех, что и барыня.
По мере удаления Москвы и приближения воздуха деревни (“повеяло деревней”, как пишет Тургенев) приближается и трагическая развязка.
Муму – единственное, что сдерживает его волю.
“Наконец Герасим выпрямился, поспешно, с каким-то болезненным озлоблением на лице, окутал веревкой взятые им кирпичи, приделал петлю, надел ее на шею Муму, поднял ее над рекой, в последний раз посмотрел на нее. Она доверчиво и без страха поглядывала на него и слегка махала хвостиком”.
Воля реализовалась. Герасим свободен. Но заплатил за это свою цену.
“И живет до сих пор Герасим бобылем в своей одинокой избе; здоров и могуч по-прежнему и работает за четырех по-прежнему и по-прежнему важен и степенен. Но соседи заметили, что со времени своего возвращения из Москвы он совсем перестал водиться с женщинами, даже не глядит на них, и ни одной собаки у себя не держит”.
Так фантазия Тургенева осмыслила реальные отношения между своей матерью и немым крестьянином Андреем, которого Варвара Петровна, пленившись его богатырским видом и этой "немой" особенностью, взяла в дом в качестве личной прислуги. Так круто решил разобраться со своей старушкой Иван Сергеевич во взрослом возрасте. А себя, свое отношение к ней и избавление от горьких чувств к этому важнейшему образу в жизни каждого человека воплотил в Муму и Герасиме, его любви, поступке и судьбе.
(Правильнее было бы называть тему: Почему Тургенев утопил Муму?
Автор ничего не может выдумать более того, что есть в его внутреннем мире. Благодаря Тургеневу крестьянин Андрей обрел голос. Но это не его голос, а голос Тургенева, его взгляд.
Голос и взгляд, который может отозваться в читателе спустя много-много лет после этой истории. В котором читатель может увидеть и часть своего внутреннего мира.
А Герасим это Иван Сергеевич Тургенев, который с тех пор решил жить бобылем, по-прежнему здоров и могуч. И работать на ниве русской и мировой литературы за четырех. Таким предстал он мне сейчас.)
В интернете я наткнулась на похожее представление Струнникова М.Е. о действии Герасима как об искупительной жертве, которую он принес как мифический герой Геракл, чтобы освободиться от рабства Омфалы*. Пара одинаковых слогов в начале их имен может быть не случайна.
* Геракл был продан в рабство царице Омфале, которая нарядила его в женские одежды и заставила прясть. Правда, в самом мифе о Геракле и Омфале я не нашла сведений о жертве и о том, как он освободился от Омфалы.
P.S. “Всем известна печальная участь Муму, с тою только разницей, что привязанность Андрея к своей барыне осталась все та же. Как ни горько было Андрею, но он остался верен своей госпоже, до самой ее смерти служил ей, и кроме нее никого своей госпожой признавать не хотел”, - вспоминала сестра Тургенева В.Н. Житова в 1884 году.