Автобиография Баранова Анатолия Никитича; рассказ о жизни, обучении на химика-технолога в Ленинградскиом химико-фармацевтическом институте, работе на Акрихине, Щелковском витаминном заводе, в фирме Абрамовича Часть 10.
---> Первая часть
1962 год
Лето шестьдесят второго ознаменовалось тем, что моя Галина забеременела, чего мы с ней давно ждали. Естественно, от работы на стройке я ее освободил и остался работать один. В начале ноября Галина уехала в Куйбышев к родителям, чтобы там остаться рожать.
Было трудно. Местные купавинцы работали семьями, быстро набирая часы, у меня же все шло медленно. Кстати, работали мы не бесплатно, за каждый час застройщик платил нам пять копеек.
Так прошло все лето и вся осень. Существовал порядок: за ночное дежурство счет часам шел в двойном размере. Мне же ночного дежурства не давали ни разу. В конце концов, я возмутился и пошел жаловаться в завком на нашего старшого (был такой Виноградов - не то учитель, не то физрук), который целыми днями торчал на стройке, получая зарплату на заводе. Он же составлял табель отрабатывающих и график дежурств в ночную смену.
Возможно, после моей жалобы наш надзиратель включил мою персону в ночное дежурство, которое я отбывал с моим будущим соседом - капитаном Володей Романихиным. Надо сказать, это были последние два моих часа на стройке коммунизма. Утром я почувствовал резкую боль в правом боку, подумав, что отравился колбасой, которую мы с Володей потребляли ночью, однако он был в порядке.
Состояние мое ухудшалось, поднялась температура. Почуяв неладное, позвонил на завод, сказал, что заболел и тут же поехал к родителям во Фрязино. Ехать довольно далеко, и когда я переступил порог родительского дома, был почти без сознания. Тут же вызвали скорую, хирург моментально определил аппендицит, обработали меня быстрехонько - и на стол. Операция под местным наркозом, и резюме: опоздай на полчаса - и конец. Такое резюме мне не понравилось, я было начал возражать и требовать обезболивания, в ответ - терпи папаша - у тебя второго декабря родилась дочка, назвали Людмила.
Три дня пролежал я в больнице, еще неделю у родителей. Потом поехал на завод. И зря. Получил осложнение - загноился шов, неделю его лечили и только тогда закрыли больничный. Через неделю меня вызвали в ЖЭК и вручили ордер на квартиру, хотя все свои часы я не отработал, оставалось совсем немного, часов 25-30, простили по причине болезни. Как я и ожидал, однокомнатная квартирка была угловая, на последнем четвертом этаже, жутко сырая и холодная. Пришлось провести мероприятия по утеплению, ибо в такую холодрыгу вести двухмесячную кроху было нельзя. Отопление в комнате не работало, хотя горячая вода к дому была подведена, однако от ЖЭК (хотя она и была на балансе завода) добиться ничего было невозможно. Пришлось пойти на нарушение - привел двух цеховых слесарей, и они быстренько прочистили трубы и радиаторы у меня, а заодно и у соседа.
Газа тогда не было. На кухне стояла приличных размеров дровяная плита и титан для получения горячей воды. В принципе, если топить оба агрегата, да еще постоянно, квартира напоминала бы что-то вроде Африки. Весь вопрос был с дровами, вернее с их полным отсутствием. Для титана я бегал с тачкой к купавинскому ж.д. тупику, где хранился торф-брикет для местной котельной, который населению понемногу продавали. Расходовать его надо было экономно - помылся в ванной раза два в неделю и все. Хочешь больше - топай вечером к сторожу торфа с тачкой, только в тачке обязательно должна быть бутылка, и то получалось не всегда. Готовить еду приходилось на керосинке. За керосином таскался в керосиновую лавку, для чего имелась 20-литровая канистра и старенькая детская коляска. Лавка была далеко, в другом конце Купавны, километра полтора.
Когда квартира для жилья была более-менее готова, я известил об этом жену в Куйбышеве, и примерно через неделю она приехала с ребенком и, кстати, с мамой, которая на первых порах помогла жене освоиться с ребенком в новой квартире.
Теперь надо было решать с работой. Поскольку она у нас была сменной, мы устроились в разные смены и по очереди ходили на работу. Уходя, Галина оставляла четвертинку своего молока, которое я был обязан скормить ребенку. Поскольку четвертинки дочке явно не хватало, нас прикрепили к детской молочной кухне, так что детским питанием мы были обеспечены.
Такой образ жизни мы вели около трех месяцев. Потом Галине все чаще приходилось выходить на работу в дневное время, что не всегда совпадало с моим графиком. Намучившись, мы решили отдать дочку в ясли; ей тогда было едва ли четыре месяца.
Следующие год-полтора ничего особенного у нас не происходило, жили мы ровно, дочка подрастала, я по-прежнему работал начальником смены, единственный вопрос висел в воздухе - когда же проводят на пенсию надоевшую всем старуху Швецову - нашего начальника цеха. О ее скверном характере знали все на заводе, в том числе и высшее руководство. Кстати, по заводу упорно ходила молва, что она, будучи молодой активисткой, еще до войны по доносу упекла своего мужа-генерала в сталинские лагеря, и что с ним потом стало, не ведаю.
Но, наконец, руководство завода набралось духа и проводило Катерину на пенсию, а начальником цеха назначило Сорокина Альберта Григорьевича, ранее работавшего в этом цехе начальником смены. Отношения его с Швецовой были неважные, она при народе не стеснялась обозвать его телком; при этом, правда, приговаривала: «телок, на рост большой - далеко пойдет» и не ошиблась. Сорокин работал в ЦК КПСС и закончил карьеру Первым заместителем Министра медицинской промышленности.
Между тем на заводе происходили чрезвычайно важные события. Авторитетный и всеми уважаемый директор Герасимов Петр Иванович решением Правительства назначается Заместителем Министра Здравоохранения: до шестьдесят третьего года завод входил в систему Минздрава. Я не ставлю своей целью описывать перестройки того времени, кому необходимо, тот всегда в курсе.
Завод в ожидании, кто же теперь возглавит коллектив? Наконец все встает на свои места; директором завода назначен Николай Михайлович Шмаков, ранее работавший главным механиком завода. Ветераны завода, особенно работники механической службы, безусловно, прекрасно знали этого руководителя, нам же, химической зелени, только предстояло с ним познакомиться. От знающих Шмакова, нам было ясно, что это достойный человек, талантливый руководитель, его появление в качестве директора завода можно было только приветствовать. Так оно и оказалось.
Одной из забот нового директора было подобрать нового секретаря партийного комитета в связи с кончиной действовавшего. Надо было дать кандидатуру из заводских кадров, получив, добро руководства, согласовать ее с Ногинским Горкомом КПСС, утвердить на партийном собрании. В результате всей этой мороки секретарем парткома был утвержден начальник нашего цеха Сорокин Альберт Григорьевич. Кажется, начинают сбываться предсказания тов. Швецовой.
Начальником же четвертого цеха назначили Михаила Ивановича Земскова, бывшего до того заместителем. Это был правильный шаг. Михаил Иванович - фронтовик с уравновешенным характером и знанием дела. С его приходом к руководству в цехе прекратились базарные склоки, создалась нормальная деловая, в чем-то даже дружеская обстановка. Очень жаль, что ряд трагических происшествий, коснувшихся Михаила Ивановича, сильно укоротил его жизнь.
C первого февраля 64-го я стал полноправным начальником производства изоникотиновой кислоты. Вся ответственность за планирование, отчетность лежала на мне. Я отвечал за правильность загрузок операций (собственно, я сам их и формировал). Самое главное состояло в четком выполнении заданий нач. цеха. Надо сказать, что у меня c Михаилом Ивановичем за все время совместной работы не было ни одного недоразумения. Кому доведется читать эти строки, пусть знает, что Михаил Иванович Земсков был в то смутное время кристально чистым, преданным своему делу человеком.
Отвлекаясь от основной темы, должен с горечью сообщить, что в шестьдесят третьем году молодые специалисты, да, собственно, и весь коллектив понесли тяжелую утрату. В туристическом походе по Тянь-шаню погиб наш друг Борис Милованов. Семья Миловановых - коренные акрихиновцы, известные на заводе и в поселке работники. Жалко, что молодой, талантливый, с большими техническими задатками и большим будущим на заводе вообще, так рано ушел из жизни. Есть большая доля несправедливости в этой безвременной кончине!
За все время работы с начальником четвертого цеха Земсковым Михаилом Ивановичем я не помню случая применения дисциплинарных взысканий к работникам цеха, либо серьезных замечаний со стороны руководства завода. Все это говорит о том, что начальник четвертого цеха вел правильную дисциплинарную и техническую политику.
Неоднократно посещал цех директор завода. У Николая Михайловича было правило: постоянно обходить цеха, вникать в детали производства, да и просто интересоваться, чем живут коллективы, какие проблемы они решают, что им мешает плодотворно жить и работать; директор любил свой завод, не допускал безответственности и разгильдяйства...
Продолжение следует
#архив #воспоминания #воспоминания об ссср #мемуары #автобиография #химия #фармацевтика #акрихин #завод #производство