Было ли мне страшно? Нет. Ум трезв, мысли собраны, внимание сосредоточено. Вопрос был один: хватит ли воздуха?
Положение прояснилось не сразу.
До этого я занимался своим делом с напарником и скопившаяся неподалёку толпа не отвлекала меня. В первую смену работает много людей и поэтому три - четыре человека, мирно беседующих на привале, обычное дело. Да и мало ли причин стоять здесь - подумал я. Но слегка заметный туман привлёк моё внимание. Он как бы плыл слоем по почве, не поднимаясь вверх. Я принюхался: - Дым! Но поскольку он тянулся со стороны толпы, а сама толпа выглядела спокойной, я не придал ему особого значения. И лишь решил поделиться очевидной догадкой:
- Олег! Дым, загорелось видимо что-то?
- Наве-е-ерно. - Не отвлекаясь от работы, протянул напарник. По обрывкам фраз из толпы я понял, что что-то загорелось, а сама толпа - смена другого участка, которая ушла из задымленной выработки. Тут же послышался голос начальника участка:
- Выходим! Бросаем всё!
Честно говоря, я удивился его неожиданному появления и не сразу понял, что это происходит серьёзно и со мной. Оказалось, что поступила команда диспетчера "Выходить на поверхность! ". Толпа хлынула в сторону выхода быстрым шагом, быстро перестраиваясь в колонну. Олег или не услышал команды, или хотел доделать начатое, но выглядел он спокойным и с озадаченным лицом продолжал скручивать фомкой проволоку. Поднялся он с места только после того, как его обругали крепким матом, заставляя бросить работу и уходить. Я тоже решил все не бросать и кинулся к рюкзаку, чтобы захватить с собой свои инструменты. Среди спешащих на выход успел заметить лицо наставника:
- Илюха, бросай всё, уходим!
- Да-да, сейчас. - сказал я, пытаясь застегнуть свой рюкзак.
Собачка на нем как всегда заедала. Люди торопились и пока я возился с рюкзаком, прошла уже половина. Я быстро закинул за спину рюкзак, подскочил, но наступил на какой-то лист металла, он съехал по под ногой по голой почве и я упал.
-Тише! Тише! - тут же подняли меня на ноги несколько человек. Дальше я влился в поток людей. Почва, как обычно, была захламлена и поэтому люди заскакивали на остановленную ленту конвейера. Запрыгул на неё и я, мне надоел впереди идущий тихоход. Сверху дыма почти не было. И я подумал, что может быть все это мероприятие не больше чем просто мена предосторожности, и что так мы и выйдем без особых затруднений. К тому же мы прошли около 200 метров, дыша как обычно шахтной атмосферой. Мой газоанализатор показывал процент содержания кислорода более двадцати одного процента, да и глаза от дыма не слезились. Кто-то говорил, что это учения. Но он ошибался.
Ситуация прояснилось не сразу. Народ скапливался в сопряжении восьмой сбойки. Постепенно до этого места дошёл и я. Я не захотел оставаться сзади и обошёл всю толпу, выйдя вперёд. Я успел заметить только скрывающуюся под приводом конвейера фигуру. Это начальник участка пошёл на разведку, узнать насколько плохо обстоят наши дела. Из толпы были слышны все возможные причины происходящего. Но вот он вернулся из клубов дыма, спокойно произнеся:
- Включаемся! Там всё в дыму.
Для меня это означало, что сейчас жизненно необходимо вспомнить инструкцию по включению в самоспасатель, которую я слышал много раз и думал, что, запомнив ключевые моменты, со всем разберусь на месте. Я не суетился, но на деле оказалось, что меня заставило задуматься уже первое действие - расчековка. Я покрутил "банку", ища за что же потянуть. Я много раз видел "это самое", но сейчас оно мне почему-то было не по глазам. - Ага! Вот оно! - блеснула мысль. Мельком я увидел, как молодой проходчик, член ВГК, объясняет старому шахтеру порядок включения. Я зажал самоспасатель коленями, дёрнул за чеку. Крышка отлетела и выпала гофра с загубниками. Вдохнул в самоспасатель, тем самым запустив химическую реакцию по генерации кислорода. Прищепку на нос и вперёд - на выход!
Пока коллектив не мог принять единого решения как выбираться из сложившегося положения, знакомая мне троица пролезла под тем самым приводом и двинулась по ленте к выходу. Подсознательно я чувствовал, что нужно действовать, а не ждать помощи, сидя без действий несколько часов. И я нырнул за ними в дым - в это "молочное облако".
Тогда, вынырнув из под привода конвейера и очутившись в "молоке", как шахтеры назвали этот белый дым, я осознал всю серьезность положения. Помню лишь как непроизвольно подумал: "Помолись за меня, мама" - я очень хотел выбраться, но вся дорога была еще впереди. Я понимал, что здесь опасно и уходить нужно как можно скорее. Но в противовес этому я знал, что мой запас воздуха ограничен. А это значило, что мне нельзя бежать, идти быстрым шагом, паниковать, да попросту часто дышать!
Видимость светоотражающих элементов на одежде не превышала и пяти метров. Я шёл и вспоминал время работы самоспасателя: если сидеть, то 4 часа, если идти спокойно, то час, если бежать, то 15 минут. Сидеть я уже не собирался (было жалко задохнуться в ожидании помощи, не попробовав спастись самостоятельно). За 15 минут, я знал, что выбежать не успею, к тому же видимость исключала любой неосмотрительный шаг. Осталось поставить все на спокойный шаг в условиях, подталкивающих к спонтанным действиям и выработке организмом адреналина. Я решил не поддаваться на психологические провокации, не допускать в голову разные "А вдруг...". Но думать непосредственно о настоящем и действовать по обстоятельствам.
Так, пройдя по ленте около сотни метров до следующей сбойки, наша маленькая группа не надолго задержалась, столпившись в одном месте. Мы наткнулись на двух незнакомых шахтеров с другого участка. Эти двое, увидев нас включенных в самоспасатели, были в замешательстве. Они видели дым, но почему-то до сих пор оставались на месте. Наш ведущий на вопрос "Что случилось?" быстро показал жестами, что им нужно повториться за нами. И мы тронулись дальше. Левой рукой он обхватил "банку", а правой сымитировал расчековку и заправку дыхательного клапана в рот. Для меня эти действия были уже понятны и я не вмешивался в объяснения, понимая - голова должна быть одна. Я держался на расстоянии видимости двух впереди идущих человек. Если ближайшего человека я видел в полный рост в форме силуэта и двух ярких горизонтальных светоотражающих полос - на уровне спины и ног, то от следующего мне достался только тусклый блик на уровне спины.
Еще метров через сто появился сначала оранжевый образ, а потом и сам монорельсовый дизелевоз. Это транспортное средство, дорогой которому служит один рельс, подвешенный под кровлю.
Дым застал его по пути к нам. Видимо, он вёз нам какой-то груз. И сейчас парни, чтобы быстрее подняться, должны были отцепить груз от машины. Виктор - машинист - ответил, что будет дожидаться остальных и заберет с собой как можно больше людей. Тем временем Владимир - его помощник, старался отцепить какой-то габаритный груз, быстро перешагивая и обходя его вокруг. Парни еще не включились в самоспасатели и перекрикивались, подавая друг другу различные сигналы. Вообще грузовой дизелевоз не приспособлен для перевозки людей и для того, чтобы это сделать нужно импровизировать. То есть застроповать бревно или брус, так, чтобы он напоминал скамейку. Как стало известно позже, там же рядом находился и транспортный дизелевоз, приспособленный специально для перевозки людей.
Такой перевозит сразу несколько десятков человек. "Но когда появились первые признаки дыма, два каких-то начальника прыгнули в него и скомандовали машинисту вывозить их на поверхность" - уже вечером на кухне рассказал мне Виктор. Мы пошли дальше.
В качестве ориентиров мы использовали знакомые предметы, которые хоть как-то можно было различить. Так, почти точно мы могли определить где находимся и сколько еще идти. Мы знали, что скоро этот конвейер закончится высоко поднятым под кровлю перегружателем, а уже на почве начнется следующий конвейер.И поэтому аккуратно слезли с ленты на почву. Впереди идущий начал спускаться первым. Он остановился, дожидаясь пока спустятся все остальные. И после того как лично убедился, что никто не отстал и не идет за нами следом пошел дальше. Поскольку нам было известно состояние почвы, спустившись на неё, мы заметно замедлили шаг. Шли почти на ощупь. Аккуратно переставляя ноги. Ведь в этом месте водоприток создавал под ногами речку глубиной по щиколотку. А местами перепады по высоте были сравнимы с настоящими ступенями в доме. Таким способом мы прошли около полусотни метров и дошли до начала следующего конвейера. Идти дальше таким темпом было бы расточительством по отношению к нашим запасам воздуха, потому что до поверхности предстояло пройти около трех километров, поэтому первой возможности мы снова забрались на конвейер, чтобы ускорить продвижение.
Придерживая самоспасатель, в несколько ловких движений я снова оказался на ленте. Я сделал несколько шагов, как вдруг кто-то включил конвейер, лента понеслась вперед и идущий передо мной человек упал навзничь. Я видел как, паникуя, он пытается нащупать под собой опору чтобы подняться, но ничем помочь ему не мог. Потому что встав, я оказался бы в таком же положении. Я подумал - "Этого еще не хватало!". Я боялся повредить мой дыхательный аппарат. Мозг работал лихорадочно и я инстинктивно упал на оба колена, успев сообразить за мгновение, что нужно как можно ниже перенести центр тяжести, но при этом быть готовым как можно скорее и безопаснее спрыгнуть с ленты. Так я по-прежнему прижимал к себе самоспасатель левой рукой, стоя на коленях. Правую руку я поднял вправо, подобно тому как мы голосуем машину с обочины. Я помнил, что та сторона ленты к которой мы едем, была подвешена под кровлю цепями и я намеревался зацепиться за первую цепь и, повиснув на ней, потом оказаться на почве.
Бедолага впереди меня наконец принял устойчивую позу. Плотный дым обманывал восприятие. Он заставлял ощущать скорость больше, чем она была. И чувство полета не доставляло удовольствия, а вызывало лишь напряжение и тревогу. Потому что я не знал получится ли успешно провернуть задуманное. Так еще несколько минут мы ехали, сидя на конвейере. Как вдруг он неожиданно отключился. В мгновение ока мы оказались на земле. Стало понятно, что конвейер - это риск. И никто больше не хотел по нему идти. И снова, собравшись рядом, чтобы видеть друг к друга, мы пошли на ощупь. Я раньше этого не знал, но оказалось, что в процессе работы химическая реакция внутри самоспасателя нагревает кислород, которым ты дышишь.
Да-а, видимо на лекциях я это прослушал. Воздух начал обжигать мне горло. Сначала это было незначительно. Но чем дольше я выдыхал в трубку и вдыхал из нее, тем болезненнее давался каждый вдох. Я попробовал немного реже дышать, но из-за этого вдохи стали глубже, что по сути ничего не меняло. Минут за пять мы прошли метров двести. Конец этого конвейера заканчивался на сопряжении с другой выработкой. И там мы встретили того, кто включил конвейер. Это был горнорабочий с нашего участка. К нашей радости плотность дыма там была значительно меньше. По лицу попавшегося нам знакомого я видел, что он искренне не понимает почему мы так выглядим. А выглядели мы весьма специфично:
Только очки мы не стали надевать. Потому дым не резал глаза. Я пробовал надет, но они запотели. Пришлось убрать их в карман на всякий случай.
За те несколько минут, что мы ехали, мы преодолели около восьмисот метров. Это здорово помогло нам. Потому что на сопряжении терпеть температуру воздуха в "банке" стало почти невыносимо.
- Восемнадцать минут! - сказал наш проводник.
Я тоже выплюнул гофру и с непониманием посмотрел на него, осторожно сделав сначала маленький, а потом уже глубокий вдох.
- Мы включились (в самоспасатель) восемнадцать минут назад - добавил он.
- Вот тебе и час работы - как бы сам себе сказал я.
А я даже забыл в спешке засечь время, за что сам себя поругал. До сих пор не удовлетворив своё любопытство, встретивший нас горнорабочий спросил:
- Так что случилось то?
- Пожар - ответил ему кто-то из проходчиков, с которыми я шел.
- А тут, вроде, нормально все, я и дышу нормально - снова сказал горнорабочий.
- Счастливчик - подумал я.
Уже вместе с ним мы проследовали мимо его рабочего места дальше на выход. Начался затяжной подъем вверх. Этот уклон был проведен с поверхности на глубину более двухста метров и протянулся почти на два километра. По мере того, как мы поднимались дыма становилось меньше. Но мы продолжали дышать через самоспасатели. Пройдя еще несколько сот метров мы наконец дошли до полностью бездымной атмосферы.
- Все! Больше не могу! - тяжело на выдохе сказал проходчик лет пятидесяти.
Он был самым взрослым среди нас. Но наш проводник из ВГК схватил трубку его самоспасателя и заставил засунуть ее обратно в рот. Мы остановились восстановить дыхание, не выключаясь из самоспасателей. Чуть позже глядя на некоторых я тоже вынул изо рта дыхательную трубку и больше ей не пользовался. Старшему среди нас проходчику физически тяжело было подниматься и наш проводник на всякий случай шел рядом с ним. Пока поднимались, мы разговаривали о произошедшем - кто что и кого видел. Ко мне на деле пришло осознание в оправданности созданых правил производственной безопасности. Мы слышали как с параллельной выработки этого же уклона из-за перемычки раздался стук поднимающегося дизелевоза. Это был Виктор, забравший людей с задымленного горизонта. Позже я от него же узнал, что они ехали в сплошном дыму около получаса. Потому что из-за системы перемычек исходящая струя воздушного потока шахтной вентиляции с дымом выходила через их выработку. Тогда же я понял, что будь в нашей выработке такая же "погода", мы бы не дошли. Так как пешком с несколькими остановками мы поднимались дольше часа.
- Впредь так не делай! - сказал мне проводник
- Что не делать?
- Не выключайся сразу. Потому что дыма может и не быть. А ядовитый газ может и остаться. Тогда ты не дойдешь. Старайся всегда как можно дольше продержаться включенным, чтобы как можно ближе подойти до пункта переключения. Нам просто повезло, что здесь можно дышать. Потому что с тех пор, как мы прошли этот уклон здесь давно уже нет такого пункта. - учил он меня.
Он работал проходчиком около десяти лет, состоял в нештатной горноспасательной команде. К тому же он уже попадал в подобные ситуации. Я слушал его и соглашался с каждым его словом. Я и сам знал все это, но когда рассеялся дым, то от радости я забыл и от неопытности поверил, что все уже хорошо. А нам и правда крупно повезло, потому что весь следующий месяц я каждый день обнаруживал открытой дверь одной из перемычек, которая в этот раз была закрыта. Что и предотвратило задымление нашей выработки. Позже, подходя к той открытой двери, я ощущал, что поток воздуха задувает в выработку по которой мы сейчас поднимались. Тогда мне так и не удалось поймать раздолбая, который оставлял дверь открытой. И, наученный неприятным опытом, я постоянно закрывал её.
- А что это такое, ВГК? - спрашивал я его - и чем оно отличается от ВГСЧ? Я знал, что он состоит в первом. И увидев его уверенность и рассудительность в сложившейся аварийной ситуации, мне стало интересно чему их учат. Однако я не понимал зачем нужны ВГК (внештатная горноспасательная команда) если есть ВГСЧ (военизированная горноспасательная часть) - серьезная самостоятельная организация. - Ну вот смотри - разъяснял он мне - я должен выводить вас, меня учили как это делать и как правильно думать в такой ситуации. К тому же - продолжал он - я уже был там, внизу, на рабочем месте и примерно знаю кого и где можно искать. И если окажется, что кого-то не хватает, то вы останетесь на поверхности. А мы - ВГК - наденем более серьезное снаряжение и снова спустимся вниз. Потому что счет идет на минуты и нам может еще удастся кого-нибудь спасти, а ВГСЧ приезжает не сразу.
Я смотрел на окружающую меня картину:
- мы поднимались по выработке вдоль очередного конвейера, нас окружал со всех сторон черный уголь, шли, иногда наклоняясь под трубами и провисшей кровлей. И я подумал, что мне меньше всего сейчас хочется вернуться. Так за разговорами мы вышли на поверхность. Я с усилием открыл последнюю дверь и, немного поднявшись по деревянному трапу, увидел такую картину: в низине между отвалов, где расположена промплощадка шахты, стелился жидким слоем дым, вышедший наружу; шахтеры, кто на досках, кто на связках анкеров, а кто просто на земле, сидели обращенные в мою сторону. Они напряженно ждали каждого, кто выходил из этой двери. Неужели я дошел? - подумал я. Мой наставник, сидя на досках, пил с термоса чай. Он выглядел уже довольно отдохнувшим. Я присел рядом с ним, мне нужно было отдохнуть и переварить произошедшее.
- А как вы вышли? - начал я разговор, немного отдышавшись.
- На дизеле. Почти все выехали на нём. - ответил мне наставник.
Я с трудом представил этот "Индийский поезд с пассажирами на крыше". Но больше я был рад, что я уже на поверхности и теперь мне грозит задохнуться. Придя в себя, я огляделся и не увидел нескольких человек. Не было начальника участка, моего напарника - Олега и еще кого-то.
- Они шли с вами? - спросил меня наставник про отсутствующих.
- Да нет, никого не было видно - уже с сомнением сказал я.
Все время, что мы шли, я был уверен, что за нами никого нет. Потому что, казалось бы, что в темной прямой выработке мы должны были заметить светильники, которые у каждого имеются на каске. И тем не менее, как оказалось, существует много нюансов, из-за которых можно не разглядеть включенный светильник. Тогда мне стало ужасно стыдно за то, что в той сутолоке, когда толпа пыталась придти к единому решению, забыл о своем напарнике. Тогда я подумал, что если что-то с ним случится, то это будет на моей совести. Я пил чай, которым угостил меня наставник и думал о своем поступке. Не прошло и десяти минут, как все та же дверь открылась и из нее тяжелым шагом вышли те трое, которых не хватало. Олегу помогал идти начальник участка, держа его под руку. Так как сам он с трудом держался на ногах. Он был мужчиной уже в возрасте, затяжной подъем дался ему с трудом и очень тяжело дышал. Первым делом начальник убедился все ли на вышли, пересчитав нас. И только после этого позволил себе отдохнуть.Так для нас закончился рабочий день.
Наша смена закончилась, начавшись, спустя три часа. Меня сильно впечатлило хладнокровие шахтеров: уже через три часа после этого в штатном режиме в шахту спустилась следующая смена. И выполняла свой обычный наряд по плану. А на следующий день о произошедшем уже никто не разговаривал. Однако этот случай отпечатался в моей памяти устойчивыми воспоминаниями об увиденном и прочувствованном, он стал эпизодом моей жизни. Я увидел последствия пожара в шахте. Когда ты осознаешь, что тебе угрожает, казалось бы, какая-то мелочь - дым. Но тебе нельзя отойти в сторону, что он не попадал на тебя, как бы ты это сделал на поверхности. Когда знаешь, что выход один и чтобы до него дойти нужно время, а оно ограничено запасом кислорода в самоспасателе - в этой небольшой трехкилограммовой "баночке", висящей у тебя через плечо. Тогда сохранить жизнь поможет только огромное самообладание, холодный расчет и чудо. В тот раз, к счастью, никто не пострадал.