Итак я родилась и заорала. Акушерка сказала:- Звук есть - жить будет. До пяти лет свою жизнь помню пятнами. вот мы играем в пыли на дороге; пописали в пыль и лепим "пирожки"; вот - весной идём копать на проталинах кандык. Выкапываем из земли темно вишнёвые ростки с белыми головками и едим.
Ели всё, что росло: кандык, кислицу, одуванчики, берёзовые почки, чуть позже щавель. За щавелем ходили в дальние рощи , и мама пекла из него пироги и варила щи.
Еще: из оставшегося под деревьями снега катали комки , бросали в муравьиные кучи и, спустя минуты три, сосали талую воду, смешанную с кислотой. Летом ловили решетом в ручье, под мостом, гальянов и ели иногда прямо сырыми.
Весной, чуть стаивал снег ; начинали бегать босиком. Бегаешь целый день и к ночи валишься ,как был, спать. Никакие ноги никто не мыл, к субботе на них образовывались "цыпки": слой болезненных трещин, в которые въелась грязь.
Мылись раз в неделю, в субботу топили баню. Баня у нас топилась по чёрному, и нужно было уметь в ней мыться, чтобы не угореть.
Банную каменку мать сложила сама, в бок был вмазан большой котёл, в который бросали раскалённые железки из топки.В топке стоял чугун, в котором кипятилась древесная зола -щёлок для мытья головы.. Мылись хозяйственным чёрным мылом и парились берёзовым веником на полке .Баню я любила с малых лет. Сестра вспоминает, что я садилась в корыто прямо в одежде и кричала:" Варите баню"! До тех пор, пока меня не начинали мыть.
Вот и сегодня я ходила в третью баню. Вернее - ездила за три остановки, потому что там пенсионерам за 1 час 120 рублей, а в бане через дорогу 250 и только по воскресеньям.
Мать моя, оставшаяся без матери с трёх лет, обладала неуёмной энергией и волей к жизни.
Отец болел.Он был ветеринаром и при обработке лошадей от парши горючей серой, когда худая лошадь выскочила в газокамере из хомута, они втроём , боясь тюрьмы за гибель колхозной лошади, заскочили в камеру.
Старшие его товарищи умерли почти сразу, а отец, отравив лёгкие серой, умирал 14 лет.
Мать добилась ссуды в банке и начала строительство нового дома. потому что литая самануха была уже не пригодна для жилья.
В1960 году летом дом был уже почти готов, а 13 июня отец умер.
Спустя годы старшая сестра рассказывала, что я , поверив, что в Барнауле можно купить всё, говорила: "Мам, поедем в Барнаул, купим там нового папку. Не могу без папки жить."
Всего этого я не помню.Помню только сосновые доски гроба на телеге и на них голубенькие незабудки.
Мне исполнилось три с половиной года.