Первый бал он трудный самый! В далеком 2016 году Студия исторического танца «Рапсодия» в лице Малетина Павла и вашей покорной слуги - тогда еще Куклиной (ныне Малетиной) Дарьи организовала первый в истории города бал! Да ещё какой! Читайте далее о том, как всё прошло и чего это нам стоило!
Идея мероприятия заключалась в проведении бала-театра! Танцоры-участники должны были попасть в мир Грибоедова А.С., прямиком в произведение "Горе от ума".
Хозяин дома Фамусов Павел Афанасьевич во всей своей стати и красе встречает гостей у порога, его прекрасная дочь в скромном белом платье с минимумом украшений – как и полагается быть одетой молодой девушке на выданье – делает легкие книксены всем гостям.
Бальная зала – украшенная длинным портьерами, белоснежными балясинами и цветами – сияет в ожидании гостей. Здесь прогуливаются уже многие, от столика с настольными играми к фуршетной зоне.
Полонез открывает бал! Конечно во главе многочисленной колонны гостей стоит сам Фамусов – как хозяин дома. Пары медленно прогуливаются в колонне, разглядывая сверкающие наряды друг друга – кавалеры все в черных фраках при шейных платках, дамы в сдержанных платьях эпохи ампир.
Спустя танец перед зрителями разыгрывается диалог между служанкой Лизанькой и дочерью Фамусова – Софьей. Девушки судачат о папеньке, скором в решении вопроса о замужестве дочери. Лизонька не жалея чувств Софьи заявляет про Фамусова «желал бы зятя он с звездами, да с чинами, а при звездах не все богаты, между нами Ну, разумеется к тому б И деньги, чтоб пожить, чтоб мог давать он балы». Девушки перемывают косточки всем женихам Софьи: полковнику Скалазуб, остроумному Чацкому. И только про застенчивого Молчалина Софья отзывается с нескрываемым трепетом.
Но вот, получив представление об ухажерах Софьи и об ее к ним отношении, гости снова начинают танцевать! И быстрые потешные контрдансы сменяет вальяжная павана графа Солсбери. Кавалеры только успевают проводить своих дам из танца, как в залу врывается Чацкий, падая на колени перед Софьей:
«Чуть свет уж на ногах! и я у ваших ног».
Чацкий в полном восторге от того как расцвела Софья с тех детских пор, когда он последний раз ее видел! Сама же красавица не слишком тепла с гостем. Но молодого человека это не слишком смущает и он пускается в перечет знакомцев: Фамусова, тетушки графини, слуг и друзей, спрашивая о том, как они сейчас и пускаясь в воспоминания о них, не забывая подчеркнуть своим замечательным острым умом их черты в не самом выгодном цвете. Всех этих колкостей несчастная девушка не выдерживает! Тем более о столь лилеемом ей Молчалине:
«Хочу у вас спросить:
Случалось ли, чтоб вы смеясь? или в печали?
Ошибкою? добро о ком-нибудь сказали?
Хоть не теперь, а в детстве, может быть».
Игра актеров потрясает! Такой выразительный Чацкий, такая холодная Софья! Но перешептываниям гостей положил конец танцмейстер! Да! А вы думали, что на балу у Фамусова нет настоящего танцмейстера? Отнюдь! И он заводит котильон – замечательное танцевальное развлечение для всех гостей.
А вслед за вальсовой импровизацией на котильоне был объявлен греческий танец Сиртаки с простой схемой, но постепенно ускоряющийся. Несмотря на то, что в круг встали гости, которые совсем не знали схемы, все продержались до конца, никто не выпал и не сдался.
Распорядитель бала объявил перерыв!
Пришло время познакомить приезжих из соседнего города гостей с остальными. Сергей и Татьяна с удовольствием болтают со Светланой и Сергеем, хорошо отзываются о сегодняшнем бале, восхищаясь талантом актеров! Рядом за столиком уже доигрывалась шахматная партия, а кто-то из дам в стороне читал записку, посланную бальной почтой.
Послышался звонкий голос распорядителя: «Объявляю перерыв законченным. Прошу всех пройти в залу! В следующий танец могут встать все желающие и без танцевальной подготовки. Схему танца я объясню. Марш «Рим»! Кавалеры приглашают дам».
Танец закончен и снова приглушен свет. Все внимание зрителя приковано к диалогу между Фамусовым и Чацким.
Конечно, влюбленный молодой человек не может ни о ком больше говорить кроме о Софьи Павловны:
«Пусть я посватаюсь, вы что бы мне сказали?» - спрашивает Чайкий
«Сказал бы я, во-первых: не блажи,
Именьем, брат, не управляй оплошно,
А, главное, поди-тка послужи». - вразумляет молодого человека Фамусов.
И тут Чацкий со своим знаменитым: «Служить бы рад, прислуживаться тошно».
От этого диалога мурашки бегут по коже… Конфликт поколений будоражит ум! Многие гости настолько влились в атмосферу, что даже шепчут слова вместе с героями.
А после небольшого веселого танца, пришло время Фамусова держать слово перед молодежью – Чацким и Скалозубом. Достаточно он уже наслушался от них всякого вздора!
«А, батюшка, признайтесь, что едва
Где сыщется столица, как Москва» - начинает свою ностальгическую речь хозяин дома. Но Чацкий не может слушать эти долгие рассуждения о службе и нравах: «Дома новы, но предрассудки стары».
Но Фамусов сразу переводит на него стрелки. Просит помолчать и как бы ненарочно приводит его в пример Скалозубу. Мол, отец-то Чацкого служил, а вот сынок неблагодарный как-то в отличие от других не находит пользы в услуженье. Можете себе представить? И многие его за это осуждают.
И тут, конечно, взрывается Чацкий: «А судьи кто?». Фамусов, не говоря ни слова оппоненту, уходит.
Все зрители ждут развязки, но бал есть бал! И нас увлекает вальс, а за ним игра «Ручеек» и бранль. По залу уже ходят слухи, что Чацкий сумасшедший!
На середину зала выходит взвинченный Чацкий, шейный платок развязан, волосы всклокочены. Молодой человек очень возбужден и жаждет объясниться с Софьей. Входит Софья и, влюбленный, желая выяснить, кто ей мил, сам пускается в признание! Пылкое, яркое, отрекающееся!
Но в итоге все сводится к обсуждению достоинств Молчалина – скромность, тихость, доброта. Чацкий не может себе представить, что Софья в действительности любит этого посредственного субъекта. Девушка же находит предлог и уходит.
Объявлен бритонский танец миксер! А вслед Фамусов зовет гостей ко столу:
«Милости просим господа отобедать, пожалуйте, пожалуйте… Чем богаты!»
После обеда в зале разыгрывается словесная дуэль между двумя противоположностями – Чацким и Молчалиным. Но не найти им никак общего языка. Чацкий посмеивается над стремлением Молчалина выслужиться, а Молчалин жалеет Чацкого в том, что он не понимает основы основ, да еще и с Татьяной Юрьевной – покровительницей всех и вся - не знаком!
А гости приглашаются на падеграс и котильон с персонажами. Дамам раздаются женские персонажи, а кавалерам –мужские из одноименных произведений. Случайным образом формируются пары для импровизации в вальсе: так сходятся Руслан и Людмила, Ромео и Джульетта, Дульсинея и Дон Кихот. Опять где-то в стороне слышится: «кажется Чацкий с ума сошел! Ненормальный, ей богу!»
После контрданса в центре зала появляется запоздавшая к балу гостья – сама графиня Хлестова: «Легко ли в шестьдесят пять лет Тащиться мне к тебе, племянница?.. - Мученье!».
Гости же пускаются в красивейший танец – «Испанский вальс», начинающийся с затяжной прогулки. Смотри видео, дорогой читатель:
И тут как гром среди ясного неба врывается Фамусов в залу, а за ним слуги с канделябрами:
«Сюда! за мной! скорей! скорей!
Свечей побольше, фонарей!
Где домовые? Ба! знакомые все лица!
Дочь, Софья Павловна! срамница!»
Обвиняя всех гостей в заговоре, а пуще всех Чацкого и Софью! Одну – «в деревню, в глушь, в Саратов», второму «ко всякому дверь будет заперта», уж Фамусов ему устроит!
А Чацкий, понимая, что всё это подстроено нарочно, читает свой последний монолог Софье. Он всё понял. Он уходит и гордится своим разрывом!
Под овации обалдевшей от такого пыла актеров публики, все действующие в постановке лица выходят на поклон:
Молчалин Алексей Степанович – секретарь Фамусова – Ганович Евгений.
Графиня Хлестова – великосветская барышня – Ева Абдулина.
Лизанька – служанка – Дрантусова Полина.
Чацкий Александр Андреевич – остроумный «сумасшедший» - Нечвеев Даниил.
Софья Павловна – прекрасная дочь Фамусова – Капантина Полина.
Фамусов Павел Афанасьевич – хозяин усадьбы – Заречнев Сергей.
Если вдруг кому-то нужен сценарий мероприятия, могу поделиться. Пишите.
Спасибо, что прочли до конца! Подписывайтесь на канал, ставьте лайки, шлите письма в надушенных конвертиках! Не забывайте, не всё горе от ума!