Я реально ненавижу понедельник! Неделя ещё только начинается, а ты уже к обеду измотан так, как будто "отпахал" целых пять дней! Господи, я не доживу до пятницы!
Но уже во вторник всё выглядит гораздо оптимистичней! С утра вторника ты, хоть и немного обречённо (неделя то по-прежнему ещё в начале!), но всё же гораздо увереннее тянешь "лямку" и "закусив удила", как маленькая, но выносливая лошадка, упорно движешься к финишу - к пятнице, вернее к концу пятницы.
А среда - вообще, вполне замечательный день. У тебя, как бы, появляется второе дыхание, и ты полон сил и довольно-таки сносных решений относительно работы. У тебя всё спорится и получается. И даже шеф выглядит милейшим человеком.
Ну, а в четверг с утра - несколько мрачное настроение (всё-таки, до конца рабочей недели почти два дня!). Да ещё и не выспался! И шеф с утра пилит и пилит! Наверное, тоже не выспался. Убил бы его!
Такое впечатление, что время замерло. Если бы оно тянулось так бесконечно долго каждый день - какой бы длительной показалась жизнь! Нет, я конечно, не против длительной жизни и особенно - о-о-очень длинных выходных! Но вот бесконечная изматывающая работа убивает нормального человека, если, конечно, он не трудоголик. А я не трудоголик!
Однако вечер четверга уже не показался мне таким отвратительным, как утро, да и шеф выглядел, хотя и жутко уставшим, но уже не таким злым. И мне даже стало его чисто по-человечески жаль.
Всё-таки, я его немного понимаю. Но иногда мне хочется, всё же, его реально убить! Ура, завтра пятница! Жизнь не так уж и мерзка!
Пятница. Утро. В голове некоторая рассеянность. Я уже витаю в облаках. Я весь в предвкушении выходных дней. Шеф опять пилит, но как-то вяло и без энтузиазма. Но я его, как всегда, немного понимаю. Даже убить расхотелось, по крайней мере, до понедельника.
Впрочем, мною овладело совершенно пофигистское настроение: на всё смотрю снисходительно и с лёгкой усмешкой всепонимания. Особенно после обеда.
Солнце, нагло заглядывая в пыльные окна офиса, припекает так, что хочется всё бросить немедленно и вырваться вон на свободу! Просто выйти на улицу и полной грудью вдохнуть свежий весенний воздух и забыть про работу до понедельника.
Весна нынче какая-то аномальная! Ещё только конец апреля, а тепло уже, как летом. Сегодня даже увидел впервые после зимы муху. И какую же она вызвала у меня симпатию!
Оказывается у неё такие красивые, изумрудные, огромные глаза, в которых отражается весь мир панорамно: снизу, сверху, сбоку, спереди и сзади одновременно.
Никогда раньше не знал, что мухины глаза состоят из мелких частичек, как пчелиные соты. Просто обалдеть! Не возникло ни малейшего желания после этого её прихлопнуть! Пусть себе жужжит!
Тем более, у меня появилась, почему-то, отчётливая убеждённость в том, что эта муха - женская особь: так она кокетливо смотрела на меня своими изумрудными фасеточными глазищами!
Ни единого облачка на небе! А небо синее, такое синее, какое бывает только весной - яркое, насыщенное, глубокое, ещё не выгоревшее от летней изнуряющей жары и не выцветшее от осеннего бесконечного дождя.
И солнце, солнце, солнце! Не скрыться! Солнечными лучами, казалось бы, пронизано абсолютно всё вокруг насквозь! Вот такая весна началась! Но я знаю, что это не надолго.
В любой момент погода может поменяться на противоположную. И это в нашем городе вполне нормально. Не взирая на хорошую погоду, петербуржцы всегда носят с собой зонт: "Если утром светит солнце, значит, точно будет дождь!"
Надо бы купить солнечные очки. Перевернул всё в доме, но не нашёл старых, прошлогодних очков. Куда подевались?! Однако, эта пропажа нисколько не испортила моего радужного настроения: ведь впереди выходные дни, и я еду прямо сейчас в пригород.
Мой друг Алекс пригласил меня к себе на дачу, на "шашлычок". Ура, да здравствует свобода целых два дня!
Насвистывая весёлый мотивчик, я метался по комнате в поиске нужных вещей, хаотично складывая их в рюкзак. В квартире, как всегда, после подобных сборов - бардак неимоверный! Здесь вполне уместно любимое мамино выражение:" Мамай воевал! "
Но мою радость ничем не заглушить. Даже любимой демисезонной курточкой, убранной в шкаф ещё осенью, и оказавшейся не стиранной с тех пор. Придётся ехать в грязной или джинсовой.
Но компенсацией мне за это был весьма приятный "сюрприз", обнаруженный в кармане куртки в виде мятой пятитысячной купюры. Ума не приложу, откуда бы она там взялась?!
Добросовестно пытался вспомнить, но так и не вспомнил! Не иначе, как сам ангел-хранитель мне её туда подсунул! Денежка не столь велика, но самое главное - очень нужная в этот момент.
Я был на мели, по правде говоря. У меня существует три стадии подобного состояния: первая стадия - это когда я немного на мели, вторая стадия - когда совсем на мели и третья стадия - полная сушь.
В моих карманах курточек и джинсов всегда можно найти множество завалявшихся монеток, что приходится очень кстати, особенно, когда до зарплаты остаётся ещё пара дней. По крайней мере, на сигареты хватит.
Моя бабушка любила говорить, что в карманах обязательно должна иметься какая-нибудь мелочь, чтобы притягивать к себе деньги по-крупнее. Надо бы провести "тотальную" ревизию всех карманов, а вдруг что-нибудь ещё отыщется?!
Отопление ещё не отключено, и в комнате ужасно жарко. Окно и балкон открыты настежь! Легкий шаловливый ветерок играет шторами. На перилах балкона пристроились два голубка, любовно воркующих.
Я их гоняю вот уже несколько дней, а они всё равно прилетают. Я ничего, в общем-то, не имею против голубей, но только не на моём балконе! Во-первых, своим воркованием они будят меня ни свет, ни заря! Во-вторых, сильно гадят! Ну, а в-третьих - потомства мне их тут ещё не хватало!
Я специально кота своего выпускаю на балкон, чтобы он пугал этих глупых, и никчёмных птиц. Но оказалось, что это не голуби глупые и никчёмные, а мой кот, сладко дремлющий на столе в полуметре от балконных перил, где куражились два голубя.
Вечно сонный котяра, был настроен совершенно лояльно, он пренебрежительно игнорировал их. Он был настолько ленив и закормлен, что эта сытость напрочь убивала в нём все охотничьи инстинкты.
- Фью-ить!!! - я прогнал голубей, а кот лишь слегка приоткрыл затуманенный зелёный глаз: кто это тут нарушил мой покой? И флегматично повернулся с бока на спину. При этом его короткие пухлые лапки раскинулись и зависли на толстом брюхе.
- Вот дрянь! - удивлённо хмыкнул я, - ну, посидишь ты у меня без жратвы!
Но сухой корм я ему, всё же, оставил, целую миску. Жалко его, дурака толстого, похудеет ещё. А вообще, он поглощает всё, что имеется у меня в холодильнике. Сухой корм - это обычно только лёгкая закуска перед основной трапезой.
Ничего, пару дней побудет на диете, может двигательная активность активизируется. А вот что же, всё-таки, делать с голубями? Как их отвадить от моего балкона? Понятно, что кот мне в этом деле не помощник.
Может, какое-нибудь чучело хищной птицы установить на балконе, беркута там, или совы, а ещё лучше - орла, ну на худой конец - вороны? А что, это мысль! Вдруг сработает...
А если купить обыкновенную блестящую, детскую вертушку-трещетку, которая вращается и трещит от малейшего порыва ветра? Она вполне может отпугивать голубей. Стоит попробовать...
Я уже спускался с рюкзаком на лифте и всё продолжал обдумывать план изгнания голубей с моей территории. "А может, отравы насыпать?!" Наконец я вышел на крыльцо, и все размышления о голубях, даже самые ужасные, тут же напрочь испарились из моей головы.
Солнечный свет ослепил меня так, что я стоял и жмурился с совершенно дурацкой счастливой улыбкой. Кому-то шампанское в голову ударяет, а мне солнце в голову ударило! Как же хорошо на улице!
Звонкое чириканье воробьёв, ссорившихся на ступеньках крыльца из-за брошенной кем-то булки, крики мальчишек, смешно размахивающих руками в споре, и напоминающих дерущихся воробьёв, смех девочек, серебристым бубенчиком сопровождающий нелепый спор мальчишек, звуки автомобильных сигналов, плач ребёнка в коляске, нежный голос молодой мамы, утешающий его - все уличные звуки гармонично слились в некую единую мелодию: прекрасную мелодию весны.
Я ожидал машину друга, которая с минуты на минуту должна подъехать и забрать меня и наслаждался жизнью, бьющую ключом вокруг.
Зазвонил мобильник: ага, это мой друг Алекс, значит уже подъезжает. Я сбежал по ступенькам крыльца вниз, разогнав дерущихся воробьёв, и выбрался на дорогу.
- Денис! Мы немного задерживаемся, будем минут через пятнадцать. А ты уже вышел?
- Да, вас поджидаю.
- Ты, вот что, чтобы не ждать, подруливай прямо к метро, мы тебя там подхватим, да и нам там с руки.
- А что случилось-то?
- Да ничего. Хотим тебе небольшой сюрприз сделать, - голос Алекса загадочно понизился на полтона.
- Что ещё за сюрприз? - насторожился я. Терпеть не могу всяких там сюрпризов.
- Это приятный сюрприз, - заверил друг, - сам увидишь.
Он меня явно заинтриговал. Но я всё равно не люблю, когда вокруг меня что-то затевается, так сказать, плетутся интриги.
- Ладно, давай колись, что вы там ещё придумали?
- Помнишь подругу моей Нади?
Я намеренно задержал свой ответ паузой. Конечно, я помнил её: довольно симпатичная девчонка. Но не мог же я так сразу взять и выдать себя неравнодушием к ней. Но Алекс, многозначительно усмехнувшись, видел меня насквозь.
- Ну так вот, мы заедем за ней и возьмём на дачу. Она согласна. Хороший сюрприз? Ты рад?
- Ну-у, неплохой... - смутился я.
- Неплохой?! Великолепный!!! - засмеялся Алекс, - вот притворщик! Ладно, дуй к метро, чувак.
С рюкзаком на плече, в расстёгнутой курточке, я почти в припрыжку радостно шагал к метро. Всё-таки, иногда бывают яркие моменты в жизни, пусть совсем короткие, мимолётные, этакие осколочки счастья, но они делают наше существование насыщенней и объёмней.
Сколько ж людей на улице! Зимой столько не бывает. А тут будто специально всё население специально повылазило! И не удивительно. Выходной же день, да ещё и такой удачно тёплый!
Зимой все люди на одно лицо, вернее, просто лиц ты не замечаешь, уткнувшись носом в шарф. А сейчас я вдруг впервые увидел, какие все люди разные. Но даже не это меня поразило, а то, какие они интересные, неповторимые и даже красивые.
Раньше я считал, что в большинстве своём, они серые, примитивные, живущие лишь сиюминутными, низменными интересами, а если и не сиюминутными, то всё равно меркантильными, за редким лишь исключением.
Да что там говорить, я и сам, наверное, таким бываю(иногда!) Ну, по крайней мере, другие так, наверняка, считают. А весна вдруг неожиданно приоткрыла потайным, ключиком заржавевшую дверцу души, со скрипом, совсем чуть-чуть...
Но этого было достаточно, чтобы в крошечную, образовавшуюся щёлку прорвался наружу маленький объёмчик того огромного сокровенного, что так старательно скрывалось от других, и даже самому человеку, порой, было неведомо.
Почти весь тротуар перекрыли девочки подростки. Они так заливисто хохотали, что все прохожие оборачивались им вслед. Глядя на их прекрасные юные лица, хотелось невольно улыбнуться в ответ. Ну все же когда-то в подобном возрасте были такими, нарочито шумными и весёлыми, только со временем забыли это.
Женщина на самокате обогнала стайку смеющихся девчонок, и в её глазах моментально отразились задорные, беззаботные брызги их смеха, запрыгали в них огненными чёртиками, совершенно преобразили её.
Я на мгновение вдруг чётко увидел её совсем молодой, почти такой же, как эти девочки, хотя она уже в том возрасте, который мягко называют "второй" молодостью. Если честно, всех, кому за сорок, я считаю, если не "глубокими стариками", то уж "пожилыми" точно. Может, всё-таки, я не совсем прав?
Во всяком случае, в мою голову закрались некоторые сомнения на этот счёт. Особенно, когда мимо меня, буквально в нескольких сантиметрах(!), промчался на огромной скорости, обдав лёгким ветерком, мужик на роликах.
Я не решился на этот раз назвать его "пожилым", хотя он был, без сомнения, из этой "возрастной" категории. Совершенно раздетый для такого времени, даже для такой солнечной погоды - в шортах и майке, с лохматой шевелюрой, худой и поджарый, он с виртуозной ловкостью лавировал между людьми.
Я даже приостановился, чтобы полюбоваться им. Всё-таки, для весны - все возрасты покорны. У него в ушах торчали наушники, и он лихо насвистывал мелодию. Надо справедливо сказать - здорово свистел: просто художественный свист! И слух у мужика отменный!
Все его движения были отточенные, выверенные, ритмично-стремительные, и в то же время лёгкие, плавные на поворотах. Я впервые очень остро позавидовал: я так не умею! Тут же искренне и горячо дал себе слово: научиться в ближайшее время кататься столь же искусно и мастерски.
А может, мне ещё и самокат купить? А что, тоже неплохо - сейчас многие пользуются самокатами, а ещё лучше - геро-скутер. В общем, я был полон решительными планами преобразования своей жизни.
Я ещё не успел перейти перекрёсток проспектов Коломяжского и Испытателей, как услыхал на другой стороне его, возле метро, весёлую джазовую мелодию.
На небольшой площадке возле пешеходного перехода, у цветочного павильона в тёплое время года постоянно подрабатывают уличные музыканты и певцы. Но вот небольшой джазовый коллектив - диксиленд, исполняющий классический джаз, я видел возле нашего метро впервые. На Невском случалось, а здесь - ни разу.
Музыкантов было пятеро. Заводная мелодия создавала атмосферу настоящего праздника. Медь духовых инструментов ослепительно сверкала на солнце, и точно так же сверкали глаза музыкантов, вошедших в раж, играющих неистово и самозабвенно.
Труба, как правило, ведущий инструмент, она выводила основную мелодию. А кларнет и тромбон, как бы импровизировали вокруг неё. Они прямо соревновались друг с другом, кто кого переиграет: .то спорили, то помогали, то дополняли один другого. Ну, одним словом - куражились на полную катушку.
На заднем плане им вторили туба и банджо. Жизнерадостный, звенящий звук банджо поддерживал гармонию и ритм мелодии. А туба, своим нижайшим басом, чуть ворчливо, как все "толстяки", соглашалась с её ритмической пульсацией.
Совершенно удивительно, как из этой, казалось бы, путаницы и мешанины голосов инструментов не получалось полного хаоса. А рождалась настоящая импровизация в результате их непостижимого слияния.
Я чуть задержался, с удовольствием слушая задорную игру музыкантов. И не я один: многие и слушали , и подпевали, и пританцовывали, забыв ненадолго о своих делах, по которым они спешили.
Видно было, что "диксилендовцам" и самим нравилось играть и музыкой передавать своё настроение другим. Но они получали двойное наслаждение не только от своей игры, но и от энергетики ответной симпатии уличных зрителей.
И ощущая её сполна, играли с ещё большим азартом и вдохновением.
В ожидании Алекса, я уселся на постамент скульптурной композиции, облицованный темно-серыми гранитными плитами. Возле бронзовых бегущих детей (двух мальчиков и девочки) и жеребёнка.
Рядом со мной, на краю постамента, сидел дедок. Видно было, что он обожает джаз. Он слушать спокойно не мог: его голова со смешно прыгающими седыми прядями волос, двигалась в такт мелодии - вверх, вниз, а руки и ноги достаточно чётко выбивали ритм. Мои ноги тоже непроизвольно зашевелились...
И ВОТ ТУТ... ОНА ПОЯВИЛАСЬ... Она, как бы, родилась из этой невообразимой музыки диксиленда, из смеха людей и весеннего солнечного света, словно сотканная из всего этого... Просто не могла не появиться.
Всё уже с утра буквально предшествовало ЭТОМУ и жило во мне неясными, радостно тревожащими предчувствиями.
В кожаных ботильонах, со слегка зауженными носочками (что-то промежуточное между туфельками и полусапожками), чётко очерчивающими щиколотки её точёных ножек в черных колготках.
В расстёгнутом нараспашку сиреневом плаще, в маленьком чёрном платье и с легким сиреневым шарфом, обмотанным вокруг тонкой шеи, и длинным шлейфом летящим по ветру всед за ней.
Задорный ветерок, точно так же, как и шарфиком, шаловливо играл её длинными волнистыми волосами, в солнечном сиянии, кажущимися совершенно золотистыми.
Тоненькие каблучки её ботильонов звонко выстукивали по асфальту, удивительно точно попадая в сумасшедший ритм джазовой мелодии. Она шла легко, пританцовывая, почти летящей походкой, но в её движениях не было ни малейшей манерности и наигранности - так она была непринуждённа и естественна.
Хотя, не могла не чувствовать на себе многочисленных восхищённых взглядов. Вот она поравнялась со мной, проходя в такой близости, что я невольно уловил изящный аромат её духов.
Она слегка замедлила свой шаг, совсем на мгновение задержавшись около меня. Наши глаза встретились. Это был прямой взгляд, которым проникают в глубину души, тончайшая нейронная тропочка, соединяющая, порой, совершенно незнакомых людей.
Произошёл зрительный контакт "глаза в глаза", вхождение в пространство другого человека. Оно часто вызывает резонанс - это когда вибрации совпадают. Энергия одного человека входит в резонанс с энергией другого, и получается энергия притяжения. Вообще, весь мир построен на аналогичных резонансах.
Она могла бы просто улыбнуться мне, как улыбалась всем только что, несколько мгновений до этого, вышагивая своей восхитительной танцующей походочкой. И это было бы совершенно нормально: молодая девушка улыбнулась молодому парню.
И может, тогда ничего бы не произошло особенного - обычный флирт, не более. Но иногда именно взгляд порождает нечто, чему нет точного, определённого названия.
Губы её всё ещё были приоткрыты от почти исчезнувшей улыбки, а глаза стали очень серьёзными. Влажно-серые, с тёмными ободочками вокруг радужки, при встрече с моими глазами их зрачки слегка расширились, сделав их темнее, не взирая даже на яркое солнце.
Столь пристальный взгляд вызвал внизу моего живота странное ощущение, напоминающее лёгкое щекотание. Есть такое известное выражение: "Бабочки в животе".
Сердце сжалось в комок, замерло, и не только сердце, но и область мозга, отвечающая за логическое мышление. Я потерял способность что-либо соображать. Только почти физически ощущал внутри, там, где порхали бабочки, частичку её таинственного взгляда, словно просканировавшего моё "Я", и так и оставшись в нём.
Она уже поднималась по ступенькам ко входу метро, а я стоял в полнейшем ступоре, провожая застывшим взглядом хрупкую фигурку в распахнутом сиреневом плаще с развивающимися полами.
Вот она поднялась на самый верх, и в последний раз взмахнув копной золотистых волос, исчезла в толпе у входной двери.
Дедок, сидевший со мной на постаменте, восхищённо поднял большой палец вверх, и этим жестом внезапно привёл меня в чувство. Кровь мгновенно прилила к голове, застучала молоточками в висках, вызывая пульсацию во всём теле, вспотели ладони, а сердце сбилось с собственного ритма.
Уходит... Уходит!!! Я вздрогнул и огромными скачками, перепрыгивая через пять ступеней, помчался ко входу в метро. Господи! Да откуда ж столько людей!
Пришлось изрядно поработать локтями, прежде чем я попал во внутрь. Я исступлённо озирался по сторонам, разыскивая прекрасную незнакомку, но не находил её.
Она же только что была тут! Только что!!! Всеми фибрами души я ощущал её присутствие! Мне даже показалось, что я уловил своим обострённым обонянием запах её духов, такой же очаровательный и ускользающий, как и она сама.
У кассы была огромная очередь, а жетонов у меня не оказалось!!! Я в отчаянье перепрыгнул через турникет, как это делал не раз в подростковом возрасте.
Турникет противно "заверещал". Но я уже мчался по эскалатору вниз, рискуя разбить себе голову, не забывая осматривать и параллельный эскалатор, также движущийся вниз.
Выскочив на перрон, я продолжал лихорадочно выискивать девушку средь многочисленных пассажиров. Но её нигде не было! Не могла же она так быстро уехать!
По одну сторону платформы стоял поезд, готовящийся к отправке. Где? Где?! Где!!!
И вот тут я совершил непоправимую ошибку! Вместо того, чтобы сразу заскочить в первый вагон, а потом на ближайшей станции перейти в другой, чтобы продолжить поиски, я побежал вдоль всего состава, напряжённо вглядываясь в лица людей, находящихся в вагонах.
Но не успел я пробежать и половины платформы, как двери захлопнулись, и поезд двинулся вперёд, постепенно набирая скорость.
С ужасом осознав свою роковую оплошность, я всё ещё безумно искал - и, о горе! Увидел в одном из вагонов промелькнувший знакомый сиреневый плащ!
Поезд жёлтой цепочкой неотвратимо уходил в непроглядную темень тоннеля, навсегда увозя от меня ту, которая так неожиданно и ярко ворвалась в мою жизнь.
И так же неожиданно исчезла из неё, оставив в глубине души блеск своих серых восхитительных глаз, а вместе с ним и крошечную дольку себя.
Я смотрел неотрывно вслед последнему вагону, превратившемуся в светящуюся точку, а вскоре и вовсе пропавшему за поворотом.
Боже, что я натворил! Всё же могло быть по иному! Я всё ещё не верил, что потерял её навсегда! Ведь в таком громадном городе встретиться ещё раз просто так, случайно, практически невозможно - это равносильно чуду!
Первое моё действие после совершённой ошибки - ехать догонять её на следующем поезде. Но я тут же понял всю абсурдность подобного решения. Состояние крайнего возбуждения, при котором теряется самообладание, овладело моей сущностью.
Мне хотелось кричать во весь голос и даже плакать! И действительно, слёзы выступили на моих глазах, а сердце исступлённо колотилось в самом горле, мешая дышать.
"Дурак! Дурак!! Дурак!!!" - вопил мой внутренний голос, доходя почти до истерического визга, оглушая меня изнутри. Так стоял я бесконечно долго, пока меня опять не начали толкать пассажиры очередного потока, спешащие к эскалатору.
К отчаянью, окончательно вытеснившему всякую надежду, присоединилось вдруг безумное чувство ненависти ко всем и ко всему. Мне отвратительны стали громкие голоса, весёлый смех, оживлённые лица.
Меня до безумия раздражали люди, куда-то суетливо спешащие, со своими нелепыми "телодвижениями" и мелкими никчёмными заботами. Господи, к чему всё это?! Чего они носятся? Почему они так радуются, когда мне так плохо?!
Я их видеть не мог больше! Не хочу!!! Зачем мне это теперь?!Время, словно замерло во мне, оно существовало отдельно для людей и для меня, и даже для моего тела.
Но на смену ненависти незаметно, как сумерки, наползли апатия и безразличие. Я измождённо опустился на скамейку. По огромным просторам метро гуляли вольные сквозняки, заставляя дрожать от озноба. И это, как-то даже чуть успокоило меня.
Поезда приходили и уходили, а я всё сидел недвижимо. Лишь временами девушка в сиреневом плаще вдруг возникала пред моим потухшим взором. И острая боль утраты вновь пронзала моё сознание.
Это, как ни странно, сразу возвращало меня в действительность. Вот в такую минуту я и услышал, как в рюкзаке разрывался от звонков мой мобильный телефон. Я равнодушно и отстранённо достал его: пять неотвеченных звонков от Алекса.
Да, я совсем-совсем забыл, что должен ехать к нему на дачу. Я поднялся наконец-то со скамейки, ощущая полную опустошённость.
На улице вновь меня встречало безумное солнце, и залитые его нереальным светом улицы. Упрямо и настойчиво трезвонил мобильник. Надо бы ответить, но... я не мог. Да и не хотел.
Перед пешеходным переходом я заметил машину Алекса, и словно сомнамбула, медленно повернулся вокруг своей оси и также медленно зашагал в противоположную сторону.
Я понимал, что возможно, и даже почти наверняка, буду сожалеть об этом впоследствии, но сейчас я не мог ни с кем общаться и даже видеться.
Ну как я смогу теперь смотреть в глаза другой девушке, когда взгляд влажно-серых глаз с тёмным ободочком вокруг радужки навсегда поселился во мне. Почему так случилось?
Ещё утром я был вполне благополучным молодым человеком, с более положительным, чем отрицательным мироощущением. Хотя, конечно, случалось всякое. Но мне нравилась моя жизнь, и она часто приносила мне внутреннюю удовлетворённость.
А сейчас я ощущал себя самым несчастным человеком в этом городе, и всё по своей глупости. Почему это случилось? Если бы мне ещё утром сказали, что это случится со мной, я бы не поверил, разве такое возможно?
Я бы даже рассмеялся в ответ: "Так не бывает!" Но это случилось... СО МНОЙ! Два времени соединились вместе: короткий миг и целая вечность.
Он очень долго бродил по улицам, просто так, не замечая, по каким именно, просто шёл, куда вели его ноги. Он так сильно устал, что в конце концов это принесло свою пользу: усталость приглушила в нём все чувства и притупила мысли. Они стали редкими и бесцветными.
Конечно, пройдёт несколько дней, и картинка происшедшего с ним начнёт несколько размываться, сглаживаться, и этому будут способствовать другие жизненные события. А со временем она и вовсе перестанет вызывать столь острую реакцию.
Но девушку он будет помнить всю жизнь. Это станет самым светлым его воспоминанием, превратившееся в несбыточную, нелсуществимую мечту, в недостижимый идеал для других его женщин, в некую химеру.
Он долгое время ещё будет ходить её "дорогой", по которой она пришла в то самое солнечное утро. И безнадёжно высматривать её возле метро, сидя на гранитном постаменте возле скульптуры бегущих детей.
И всякий раз вздрагивая, при виде похожего хрупкого силуэта с пышной золотистой шевелюрой. Он не верил в возможность второй случайной встречи с ней среди миллионов жителей, но вопреки этому неверию, где-то глубоко в нём теплился огонёк надежды на эту встречу.
Может, всё-таки, чудеса, наперекор логике, хоть и крайне редко, происходят в этом реалистическом мире? Но чаще всего, два человека долгие годы живут в одном огромном доме, окна которого выходят на несколько проспектов сразу, и так и никогда не встретившись...
Он в одночасье страстно полюбит джаз, к которому относился раньше нейтрально. А джазовую композицию уличного диксиленда, конечно же, вновь услышит, и не единожды, узнает её название и композитора, её написавшего.
И она навсегда останется тесно связанной с прекрасной незнакомкой в кожаных ботильонах, в маленьком чёрном платье, в сиреневом плаще с сиреневым шарфом, летящим по ветру.
Он будет слушать её иногда в грустные моменты жизни. И мягкие щемящие воспоминания о чудесных серых глазах и тонких каблучках, выстукивающих по асфальту, станет его неким талисманом, помогающим преодолевать многие трудности, заставляя вникать в них намного глубже, чтобы понять суть.