«Матвей! Это мой ноутбук! Трогать его нельзя!
Нельзя – это значит нельзя!
Даже если тебе только принять почту или посмотреть погоду! Даже если ты вернешь его на место. Даже если ты вернешь его на место и положишь рядом шоколадку.
Просто нельзя, и все!
З. Ы. Но я тебя все равно люлю и цулу!»
– Скряга! – сказал Матвей. – В каждой женщине обитает скряга, сложно сплетенная с транжирой! Ну и пусть! У меня и получше компьютера кое-что есть!
Он присел на корточки и выудил из-под кровати переносную печатную машинку в чехле. Багров купил ее на «Партизанской», на толкучке, года три назад. Чехол у машинки был светлый, из кожзаменителя. Застегивался на молнию, бегунок которой сдвигался только двумя руками, такая упрямая была молния. Зато она никогда и не ломалась. Кроме молнии, машинка страховалась от выпадения еще и портфельной застежкой.
Матвей открыл чехол, бережно поставил машинку на стол и, наклонившись, понюхал ее. От машинки пахло ружейной смазкой, которой он смазывал ее трущиеся части. Собираясь с мыслями, Багров провел рукой по клавишам. Некоторые, чаще других употребляемые – «а», «о», «и» и некоторые согласные, были чуть затерты и блестели от частого касания пальцами.
Вообще машинка сохранилась прекрасно. В ней дремали десятки ненаписанных рассказов, повестей и даже, возможно, где-то в глубине таился роман. Сложности возникали только с быстро пересыхающей лентой, которую было еще и не достать, но Матвей выходил из положения, замачивая ее в слезах гарпий.
– Ну, что у меня сегодня? Ага… волшебные палочки для лысегорского магазина! Надоели, аж жуть! – пробурчал Матвей, но пробурчал с некоторым творческим кокетством, поскольку задание было интересное.
Багров и Ирка вечно нуждались в деньгах – как в магических, так и в обычных – и потому искали себе подработки. Ирка, при всех своих плюсах, настолько парила над бытом, что самым искренним образом не понимала, куда утекают деньги и откуда они берутся.
«Ведь мы же экономим, Матвей! Мы живем на одной гречке!» – твердила она, но при этом вместе со злосчастной гречкой почти незаметно для себя покупала и шоколад, и кетчупы, и кофе, и фрукты, и круассаны, и сливки в блочных упаковках, и коричневый сахар для гурманов, и какой-нибудь мудреный зеленый чай в шариках. Потом же, уже дома, в ужасе смотрела на чек и, морща лоб, говорила: «Матвей, нет, ну ты видел? Гречка опять на рубль подорожала! Может, на манку перейти, а, Матвей?»
Дмитрий Емец " Мефодий Буслаев. Ошибка Грифона" отрывок
