Не так давно, прошло всего три года, а в мае будет четыре, когда врачи поставили мне страшный диагноз- рак. Эта новость меня почти убила. Я была в таком плачевном состоянии, что не понимала, почему моя жизнь должна закончиться именно сейчас, как мне сказать об этом моим родным и близким людям и что мне делать? Требовалась срочная операция и нужно было сдавать очень много анализов, посещать врачебные кабинеты, а сил не было никаких. Получив направление в областную онкологию, мне нужно было туда ехать. Я все еще никому ничего не рассказала, никто не знал, под каким "домокловым" мечом я оказалась, тщательно скрывала это ото всех, переживая в одиночестве весь ужас и страх . Первый, кому я все рассказала был мой брат. Мне пришлось это сделать, так как он мог свозить меня в областную больницу на своей машине. Я потребовала, чтобы он пока никому ничего не говорил, он пообещал и сказал, что не верит в диагноз врачей, чтобы я заранее не переживала. Но я то знала, что это правда.
Ехать было около двух часов, поэтому подъехал брат рано утром. Каково было мое удивление, когда я увидела, что рядом с ним сидела его жена. Вот теперь знают двое, подумала я и весело поздоровалась. В дороге говорили о том, что очень часто диагнозы наших местных врачей не подтверждаются, что все еще может обойдется. Я соглашалась и поддакивала, а в голове сидела одна мысль, что моей жизни пришел конец! Высадив меня у ворот, брат с женой поехали по своим делам, договорившись, чтобы я позвонила, когда освобожусь.
Больница показалась мне моим последним пристанищем, такая строгая и огромная. В регистратуре по моему направлению выдали номерок к врачу онкологу. Найдя нужный кабинет, я села на банкетку и стала ждать, как обреченный ждет приговора.
Принимала меня врач женщина, молодая и красивая, от нее прямо несло здоровьем за версту. Я еще подумала, каково ей возиться с такими больными, у которых мало шансов вообще остаться живыми. Осмотрев меня, она сняла перчатки и обыденным голосом подтвердила диагноз, что да, это рак. И хотя я внутренне подготовилась, собрала все свои силы в кулак, но, услышав приговор, земля ушла из- под ног. Мое сердце прыгало где то в горле, в ушах стоял какой то шум, ладони и спина покрылись холодным потом. Увидев мое состояние, врач сразу начала меня успокаивать, что еще не все потеряно, что есть хороший шанс и не надо так пугаться. Она выписала мне направление на какие то анализы и сказала, что пройдя их, я должна прийти снова к ней.
На ватных ногах я вышла из кабинета и поняла, что они мне отказывают, поэтому села опять на банкетку, чтобы прийти в себя. Но немного отдышавшись , я пошла, как на голгофу, смирившись со своей участью. Были опять кабинеты, врачи, осмотры, обследования, бесконечная череда, я так устала, что не могла больше подниматься и спускаться по лестницам, туда -сюда, туда- сюда. В конце концов я вдруг обнаружила лифт, который просто даже не заметила, настолько меня сковал страх, ужас и даже некоторое безразличие. Исключительно все врачи, медсестры, делающие обследование моего организма, дружно говорили, что все будет хорошо, что болезнь в самом начале, есть хороший шанс на излечение. Понемногу я начала соображать и в меня вдруг вселилась надежда. Врач- онколог выписала мне направление на операцию через месяц, так как оказывается было очень много несчастных, ожидающих своей очереди. Выйдя из больницы я вдохнула полной грудью слегка холодного воздуха и поняла, что уже ничего не боюсь, что готова сражаться, что все будет хорошо, позвонила брату и он вскоре подъехал.
Дорога обратно пролетела быстро и в разговорах, что ничего страшного пока не произошло, операция , так операция. Весь месяц я думала. как сказать об операции дочери и маме с сестрой. Я все оттягивала этот неизбежный момент и наконец решилась и рассказала. Все конечно меня успокаивали, да я и сама уже была абсолютно спокойна. За день до операции приехала дочка и сказала, что повезет меня в церковь, надо попросить Бога о помощи, да и там мощи какой то святой выставили, так что надо.Мы поехали , взяв с собой еще мою маму. Усердно помолившись, мы вышли во двор. Когда дошли до ворот и повернувшись, перекрестились, вдруг ударил колокол, один раз. Мы переглянулись и так обрадовались, потому что поняли, что наши молитвы были услышаны, не было ни ветра, ничего такого, а колокол ударил.
В палате мне выделили койку у окна и соседки по палате сказали, что кровать счастливая, двоих выписали с удачно прошедшей операцией. Дальнейшие действия протекали быстро, вечером анализы, утром операция, которая длилась два часа. Под наркозом я чувствовала, как мою грудь скоблят железными скребками, было больно, но не долго, потом тишина. Разбудили на столе, потом на каталке, переложили на кровать, все, как в тумане. Хотелось пить, все во рту пересохло, а в палате была только какая то новенькая пожилая женщина, которая поднесла к моим губам бутылку с водой. Я сделала один глоток, который тут же вылился с рвотой обратно, но стало легче и я снова провалилась в сон. Окончательно очнулась только вечером, увидела перебинтованную грудь и все поняла.
Пролежала я в больнице двадцать дней, каждый день откачка лимфы, которая скапливалась в полости, где была раньше грудь, так как лимфоузел в подмышечной пазухе тоже удалили, потом очень тугое бинтование. По разговорам соседок я узнала, что всем назначают химиотерапию, что от этой процедуры выпадают все волосы на теле, вообще все. К нам в палату однажды зашел священник, который предложил посетить молельную комнату на первом этаже. Я, та, которая была практически маловерующая и сомневающаяся, с детства воспитанная на догме, что никакого Бога нет, стала регулярно ходить в эту молельную комнату, где собиралось человек пять, не больше. Я поняла, что на самом деле в душе, я всегда верила, если не в Бога, то в то, что кто то есть. Я стала переосмысливать свою жизнь, стала понимать, что много сделала такого, что совсем не украшает меня. Там, в этой маленькой больничной молельне я исповедалась , причастилась, впервые за всю свою жизнь и окончательно решила жить по другому. Нет, я не стала фанатичной верующей, я просто стала жить честно, отвергла ложь, фальшь, стала любить и жалеть людей, всех, даже своих врагов, хотя они мне практически не встречались.
Когда подошел день выписки, то я единственная из всего отделения была выписана с диагнозом " ЗДОРОВА" , без химиотерапии и прочего лечения. Правда я еще все лето ездила на откачку лимфы и носила тугую повязку, но и это благополучно закончилось. Вот сейчас я убеждена, что жажда жизни и уверенность в том, что все будет хорошо, даже не просто уверенность, нет, больше, я просто знала это, как то, что у меня есть душа, тело , вера, надежда и любовь.