Автор инициативы «Организация страхования от раковых заболеваний с поддержкой уже болеющих раком» Максим Коновалов ответил на вопросы команды «Про100 За Правду».
· С того момента, как Вы опубликовали ваш проект на нашей платформе, много людей оформили страховой полис?
Ни одного. В страховании есть такое понятие, как pull и push продукты. Pull – это то, что обязательно в силу закона и не нужно подогревать интерес. А push – это те продукты, которые нужно постоянно «толкать». Тема здоровья вообще не самая популярная, особенно у нас в России. Нам кажется, что об этом не обязательно думать. Мы разыграли и подарили один полис человеку, он был рад. Но для того, чтобы люди купили этот полис, нужно достаточно много усилий приложить, рассказав для чего это нужно. Вот мы, как нам кажется, несем такую миссию – рассказывать человеку, для чего это нужно ему конкретно, чем это поможет другим людям.
· Отсюда вопрос – как вы думаете, почему в России принято равнодушно относится к страхованию всего, что связано со своей собственной жизнью?
Здесь есть несколько факторов. У нас скоро будет серия постов на тему «Почему люди не страхуются?». На первом месте такое «бабушкино» поверье, что если я застрахуюсь, то со мной это случится. То есть, представляете, во всем мире это не работает, а у нас работает – если я застрахуюсь, то со мной обязательно случится какое-то несчастье. Очень странное отношение, потому что, если машины еще берегут, то есть этим мы пользуемся, – их достаточно часто страхуют. Дома, в которых мы живем, страхуют гораздо реже, хотя, если случается пожар, это гораздо худшее бедствие, чем разбитый автомобиль. А вот если что-то случается с жизнью, то вообще не будет нужна ни машина, ни дом, но об этом предпочитают не думать. Может мы надеемся на авось? Нам очень классно говорить, что там, не важно где там, медицина лучше, лучше врачи, лучше обслуживание. Они там лучше, потому что это стоит очень больших денег, и там стоимость страховки достигает существенных расходов бюджета. У нас же, в силу ее малой востребованности, страховка стоит очень дешево. Пока нет ажиотажа – нет и высокой цены. В России застраховаться от рака стоит до 10 000 рублей. По мировым ценам это очень дешево – один платеж в месяц там существенно больше, чем у нас страховка на год. Конечно, есть люди, которые страхуются. Например, я страхуюсь. То есть я понимаю, что у меня ответственность за моих четверых детей, за жену, и если со мной что-то случится, то куда я побегу? У меня нет нескольких миллионов на счету, которые я держу на случай, если мне придется купить дорогостоящее лекарство или просто переехать в другой город полечится на пару месяцев. А кто будет содержать семью? Об этом не принято разговаривать почему-то. У нас есть распространенное убеждение – со мной ничего не случится. То есть это может случиться с кем угодно, но только не со мной. Странное утверждение, согласитесь? Еще думают – со мной не случится, потому что это не случалось с кем-то из родственников. Хотя рак – это не всегда наследственное заболевание, далеко не всегда. Бывает и впервые выявленное. Поэтому люди не страхуются. Малая часть людей задумываются об этом. Хотя, когда ты с ними разговариваешь напрямую, очень многие соглашаются с тем, что это необходимо. И в результате прямого разговора все-таки соглашаются, что это необходимо, и приобретают себе такую защиту. Но до этого надо дойти, то есть с человеком нужно поговорить. Вот наш проект направлен на то, чтобы поговорить. Мы, в основном, ведем свою деятельность через соцсети (Инстаграм, Фейсбук). Это направлено на то, чтобы встретится лицом к лицу с человеком и рассказать, почему ему лично важно иметь такую защиту и чем это может помочь человеку, который уже болен. В моем окружении есть до десятка человек, моих ровесников, которые были больны раком. Сейчас они все живы и здоровы. Но то, что им пришлось преодолеть – это не так просто, как кажется. Поэтому у нас такая миссия – донести до людей, почему это важно и нужно, и мы можем помочь тому, кто сейчас болеет, кому нужны деньги на лечение.
· Вы затронули тему иностранных клиник. Скажите, пожалуйста, а есть среди отечественных клиник другие плюсы, кроме низкой стоимости страхования. Так ли сильно они уступают зарубежным?
Вы знаете, 5 лет назад, когда я только задумывался о приобретении страховки, для меня принципиальной была возможность лечения заграницей. Я чисто психологически знал, что нужно лечиться в Израиле, то есть почему-то все думают, что нужно лечиться в Израиле, Германии, Испании. Когда я выбирал себе первичную страховку, я выбирал эти страны. А вот чем больше я знакомлюсь с этой темой, разговариваю с врачами и с теми, кто занимается онкологией непосредственно в нашей стране, понимаю, что Россия шагнула какими-то гигантскими шагами в сторону новой медицины, и наши возможности не только не уступают, но во многом они идентичны многим израильским клиникам точно. Может быть, есть какие-то опытные профессора, которые работают на каком-то оборудовании достаточно длительное время и сформировали такие качества, которые, может, не везде еще есть у нас. Но то, что у нас не уступает медицина на сегодняшний день, в этом мое глубокое личное убеждение. И для себя я, например, уже спокойно могу отказаться от страховки, подразумевающей лечение за рубежом, в пользу страховки, которая подразумевает лечение в России. Это возможно на сегодняшний день. Это мнение, которое сформировалось в процессе моего личного погружения в тему онкологии в России. У нас есть огромные хорошие центры в Москве, центр Блохина в Санкт-Петербурге, в Новосибирске. У нас достаточно клиник, которые могут предоставлять лечение на уровне зарубежных именитых клиник.
· То есть, по сути, можно сказать, что у нас в России остался стереотип, что на западе медицина гораздо лучше по части лечения онкологических заболеваний. А как вы считаете, насколько длительное время потребуется на то, чтобы этот стереотип убрать из сознания?
Я думаю, что много времени потребуется. От любого стереотипа не так просто отказаться. Во-первых, легко ругать то, что у тебя есть под боком – это не требует никаких усилий, и хвалить то, что ты никогда не видел. Хотя, у меня есть друзья, которые живут за границей и они понимают, что такое зарубежная медицина, сколько это стоит для них, как для резидентов тех стран, в которых они находятся. Это очень дорого или недоступно. Например, если взять некоторые балтийские страны, то можно ждать очередь к специалисту несколько месяцев. Для нас даже в худших ситуациях это все-таки не так, хотя где-то и похоже. Но в странах с достаточно успешными экономиками, там, конечно, без наличия дорогой страховки ты не можешь получить качественное медицинское обслуживание. И вот этот стереотип, созданный, наверное, в 90-е годы, когда медицина полностью была развалена, а там она держалась на коммерческой основе, он так глубоко засел, что его очень долго придется выкорчевывать. Хотя, наверное, в последнее время мы видим тенденцию к постепенному восстановлению роли медицины. Например, вся эта история с коронавирусом нам показывает, что наша медицина была готова к ситуации. Может быть не так хорошо, но точно не хуже, чем в Испании, Италии, Франции и ряде других стран. Но стереотип долго проживет.
· Вы разыграли полис в Инстаграме. Планируются ли какие-то акции на ближайшее время, может на начало следующего года?
Да, мы в следующем году будем устраивать акции по розыгрышу полиса. Плюс мы выбрали себе такую позицию, что мы рассказываем, что такое рак, как можно заболеть, вылечится, с кем можно проконсультироваться. И сейчас будет серия постов с моим участием, которая будет рассказывать о стереотипах, которые бытуют у людей, почему они не страхуются, почему это нужно делать. И в следующем году мы будем периодически проводить розыгрыши страховки от онкологических заболеваний. Там достаточно простые условия. Мы набираем аудиторию, и нам важно, чтобы простые люди были с нами. Там стоимость страховки 3 000 рублей в год – это доступно каждому. Одно из расхожих возражений – у меня нет денег. Но я уверен, что 3 000 рублей в год есть у всех. Это 7 рублей в день? Кажется, такая маленькая сумма. То есть те, кто по дороге на работу каждый день выпивает стакан кофе, который стоит от 100 до 150 рублей, думаю, вполне готов потратить 3 000 рублей в год на страховку от онкологии, которая в случае если пригодится хотя бы одному человеку, она может помочь со многими проблемами, например, с переездами. Мы знаем, что у нас в лечении достаточно много предоставляется и квоты сильно увеличены. Но есть еще такие вещи, как дорогостоящие лекарства, восстановление, реабилитация. Кроме того, специалисты разбросаны по стране. У нас все-таки очень большая страна с огромной географией, а центры, специализирующиеся по каким-то видам рака, могут быть разбросаны по всей стране – от Новосибирска до Москвы. Это не рукой подать. Нужно приехать, где-то жить, каким-то образом проходить обследования – это все стоит денег и это все покрывает страховка.
· Возник вопрос касаемо развития медицины. По крупным городам все понятно, а вот как быть с глубинкой? Насколько равномерно сейчас все развивается?
В своем проекте мы рассказываем о клиниках, которые находятся как раз не в центральных городах. И в Уфе, и в Нижнем Новгороде, и в Еврейском автономном округе – городе Биробиджане. Они выполняют совершенно аналогичные операции тем, которые проводятся в Москве, Санкт-Петербурге. Возможно, конечно, не все прям также, как там. Но больше проблем возникает в небольших городах. Они привязаны к большим региональным центрам и, конечно, все стекается в большие федеральные центры. Условно, Башкортостан едет в Уфу, Татарстан едет в Казань. Это действительно так. Но там тоже есть достаточно достойные центры. Это тоже одна из наших задач – рассказать людям, где и что есть в их городах. Люди, которые никогда не сталкивались, не знают куда идти, начинают терять время. Чем страховка еще хороша – на другом конце провода есть специалисты, которые ежедневно занимаются сотнями видов раковых заболеваний. Они понимают, где находится профессура, которая специализируется на том или ином заболевании, они привезут тебя в конкретную клинику, согласование каких-то проблем они берут на себя. То есть человек, самостоятельно столкнувшись с этой проблемой, не понимает, куда ему идти, к какому врачу он попадет, сколько операций по этой специализации этот врач выполнил. Важно попасть к специалисту, который занимается именно твоей проблемой. В онкологии со второй стадии все решает время. На третьей и четвертой стадиях вообще счет идет на дни. Каждый день предельно важен с точки зрения выживаемости. То есть даже на четвертой стадии выживаемость все равно есть. Она порядка 5-7%, но это шанс, который нужно реализовать. Чем быстрее его реализуешь, тем больше шансов попасть в эту группу. У нас мало кто приходит на скрининг. Никто не спрашивает себя – возможно я болен? Очень хочется избежать этих разговоров. В советское время была диспансеризация, направленная как раз на раннее выявление заболеваний. То есть если ты «поймал» в самом начале заболевание, скорее всего ты будешь жить, это почти 100% так. А у нас эта тема обходится так же, как обходится тема страхования. Обычно об этом думают, уже когда заболеют. Но когда заболеваешь, то об этом думать как раз наоборот – поздно.