Первые свидания с новым ухажером сродни раунду в компьютерной игре. Хочется пройти как можно дальше и не угодить в ловушки, расставленные на каждом шагу. Умеет ли мужчина целоваться, насколько вежлив он с официантом, станет ли провожать, если свидание затянулось до глубокой ночи - все это первый, примитивный уровень игры. Самое интересное начинается, когда речь заходит о взглядах на жизнь. Что он думает о верности, хочет стать отцом или нет, какую роль будет играть в быту: сколько всего должно совпасть! И чем дальше проходишь, тем обидней проигрыш, и как досадно начинать все заново – уже с другим.
Глеб написал на следующий день, ближе к вечеру. Он спрашивал, нужен ли сегодня доброволец, который проводит меня домой. «Нет, - ответила я. – Я уже дома» и добавила «к сожалению», давая понять, что не прочь прогуляться с ним еще раз. Так слово за слово завязалось наше общение.
Оно было легким и непринужденным. Глеб умел каким-то волшебным образом снять напряжение, и я чувствовала себя свободно рядом с ним. Его шутки заставляли смеяться, а комплименты обескураживали. Раньше мужчины не говорили о моих тонких запястьях и изящных пальцах, не целовали ладоней, остановившись посреди улицы. Эти романтические порывы Глеба прекрасно дополняли его образ рыцаря, спасшего меня от маньяка, пускай и воображаемого. И если обычно я начинала расспрашивать мужчину сразу, то в этот раз… я избегала неудобных вопросов, боясь разрушить возникшую между нами ауру легкости и романтики.
Да и когда можно было бы их ввернуть?
Когда мы спонтанно встретились в центре города, и у нас было всего полчаса, чтобы выпить кофе. Или когда гуляли по дождливой Москве, и Глеб то и дело брал мои руки в свои, растирал их и согревал дыханием. И тем более мой допрос был бы некстати в тот день, когда он устроил свидание в гончарной мастерской.
Накануне Глеб спросил, свободна ли я, и предложил провести вечер вместе. Он не хотел говорить, куда мы идем, и я насторожилась. Еще бы! В наши дни, когда стало нормальным приглашать домой незнакомцев, чтобы «посмотреть кино», ждать можно было чего угодно. Я пыталась выспросить, что к чему, но Глеб сказал, что это сюрприз, и попросил прийти в брюках, запутав меня еще больше.
Весь следующий день я с ужасом думала, как буду карабкаться по скалодрому, болтаться в аэротрубе или визжать от страха, сидя на мотоцикле, но все оказалось гораздо приятней, и когда мы поднялись на четвертый этаж бизнес-центра и подошли к двери с надписью «Гончарная мастерская», я расслабилась.
Внутри нас уже ждал мастер Андрей. Он провел меня и Глеба в комнату, где горели свечи, и играла музыка. В окне виднелись очертания высотки на фоне черного неба. В мастерской пахло красками и пылью. Андрей выдал нам по комку глины и показал, как включается гончарный круг. Мастер-класс начался.
Работа с глиной оказалась для меня чем-то совершенно новым. Я думала, она мягкая, податливая как пластилин, но нет. Пришлось потрать немало сил, чтобы бесформенный ком превратился в подобие чашки. Глеб, увлеченный своим изделием, то и дело посматривал на меня и шепотом спрашивал: «Нравится?».
Спустя час, когда моя кривобокая кружка и тарелка Глеба уже стояли на столе для просушки, мастер спросил, хотим ли мы сделать еще одно блюдо – в четыре руки. Глеб сразу же согласился, от этого на душе стало теплей.
Мы сидели, прижавшись друг к другу. Его руки лежали поверх моих и давили сильно, но нежно, от чего по спине бежали мурашки. Только голос мастера заставлял перевести внимание с ощущений в теле на вазу, которая уже вырисовывалась передо мной.
Полтора часа пролетели незаметно, и когда мы вышли на свежий воздух, Глеб обнял меня и поцеловал. Первый поцелуй – это риск, ловушка, которую пара блестяще проходит или терпит крах. Мы прошли этот уровень, хотелось двигаться дальше, но спустя несколько дней я узнала о Глебе то, что охладило мой пыл.