В ту секунду я предпочла бы быть лисаком: лопнув, исчезнуть у всех на глазах, забраться в свой кокон и уползти в ближайшую щель. Но это было мне недоступно, я была девочкой, а над головой у меня кружил огромный дракон, размером с самолёт, и что-то мне подсказывало, что явился он по мою душу. Сердце колотилось у меня в горле, а в голове билась, как птица в клетке, только одна мысль: бежать или не бежать?
Я смотрела на Веру и поражалась, как умудрялась она сохранять хладнокровие. Когда свет померк и все задрали головы к небу, Вера единственная воспользовалась ситуацией: схватила нашу книжку, которая вдруг стала объектом всеобщего интереса и быстро спрятала ее в свою крохотную кружевную сумочку подальше от любопытных глаз.
Теперь она, как и я, глядела на небо, и по ее лицу было видно, как быстро сменяются мысли в ее голове, как кадры в киноленте, в поисках правильного решения.
Я доверяла Вере и была готова действовать по первому ее слову, но действовать нам не пришлось: в одно мгновение небо вдруг снова прояснилось, и щедрый солнечный свет залил все пространство до самого горизонта.
Ошеломлённая, я крутила головой, оглядывалась, пытаясь понять, куда в одну секунду могла деться угроза, но увидела лишь, как из-за деревьев со стороны дома к нам бежали взрослые.
Одна дама, та самая в черном платье и с высокой прической, что показалась мне смутно знакомой, бежала первой, и на миг мне почудилось, что за ее спиной сложились черные перепончатые остроконечные крылья. Но, когда, она приблизилась, я поняла, что это зрение (или страх?) сыграло со мной злую шутку: то были, конечно, не крылья, за ее спиной развевался длинный черный плащ с острыми плечами и капюшоном.
Но кое-что другое взволновало меня ещё сильнее, чем обман зрения: я узнала эту черноволосую грациозную женщину! Сейчас, когда, приблизившись к нам, она, бледная, с гневным взглядом маленьких черных глаз и раздувавшимися от злости ноздрями, возвышалась над нами, я поняла, что это была мадам Бижу!
Первым делом она нашла глазами Мари, которая из-за наступившей суматохи забыла, что ещё минуту назад чуть не плакала. Бижу подбежала к ней и испуганно схватила за плечи.
— Вы в порядке, мадемуазель? — обеспокоенно заговорила мадам, и Мари, спохватившись, сделала капризное лицо и, что-то тихо шепнув мадам, указала пальцем на нас.
Только теперь мадам Бижу обнаружила наше присутствие. Сейчас ее ноздри, ещё секунду назад раздувавшиеся и едва не полыхавшие пламенем, сузились, как и глаза, которые она навела на нас, будто прицел винтовки.
—Ах вот кто явился в наш прекрасный мир! — произнесла она, как и прежде, картавя. — Мадемуазель Сидорова и ее новый магический двойник! Как велите величать вас? Вероник? — из-за картавости у нее получилось "Вегоник", я нахмурилась, таким странным именем меня ещё никто не называл. А мадам продолжала: — Мы здесь наслышаны о вашем чудесном воссоединении, девочки! Как и о вашем подлом обмане! —
она сощурилась. — Ведь вы немало дней водили нас всех за нос, выдавая себя за свою, так сказать, сестру? Неправда ли?
Последнее было сказано лично мне, и я опустила глаза. Не поспоришь, этот упрек был справедливым. Мари же, услышав слова учительницы громко фыркнула, показав всем, что она лучше многих осведомлена о нашей лжи. И я только теперь сообразила, что сегодня Мари впервые встретила нас с Верой обеих видимых! И ничуть не удивилась этому факту! То, что мы в принципе пробрались в Другой мир, явилось для нее куда большей неожиданностью!
Я обвела взглядом всех присутствующих. Так, значит, все они знали, кто мы такие, и знали, что нас сюда привело?! Мне стало жутковато, я почувствовала, что попала в ловушку!
Я открыла было рот, чтобы ответить мадам Бижу, но та не дала мне произнести и звука. Она как будто с удовольствием наблюдала мое смятение и не собиралась давать мне передышку. Подойдя ближе ко мне, она продолжила:
— Теперь же вы, мадемуазель Вероник, осмелились явиться в дом к моей подопечной и наброситься на нее! — она показала на стоявшую рядом Мари с таким видом, будто я должна была увидеть истерзанное окровавленное тело, а вовсе не довольное лицо Лопахиной.
Я больше не могла молчать, это обвинение было ложным до абсурда!
— Но я..., — уже в который раз начала было я, но мадам Бижу опять меня перебила:
— Довольно! — прошипела она и подошла ещё ближе.
Ноздри мадам снова угрожающе расширились, что на секунду мне показалось, что из них действительно извегнется пламя.
Но тут она как будто обуздала себя, поправила воротничок, смахнула с рукава невидимые пылинки и холодно произнесла.
— Мари! Пожалуй, вашим гостьям пора отдохнуть. Распорядитесь проводить их в гостевые покои.
И Мари тут же, довольно осклабившись, хлопнула в ладоши. Как по волшебству, из тени вышел слуга и подошёл к нам.
Я уже собралась было сопротивляться, этот человечек, услужливо готовый взять нас под конвой, вызывал во мне ужас, как вдруг мы услышали низкий и, в то же время, мелодичный женский голос.
— Но, любезная! — все обернулись, и только тут я вспомнила, что за Бижу из дома к нам прибежали и другие взрослые, среди них эта почтенная дама, та самая, что сидела в коляске, встречая Феликса на пристани! Она говорила: — Дрожайшая мадам Бижу, помилуйте! Вы перегибаете палку! Детки просто расшалились. К тому же, нам ещё не известно, кто покровительствует этим юным особам. Что скажете, Шарль?
Ее седовласый супруг, стоявший позади пожилой леди, откашлявшись, покивал:
— Да, да. К чему эти драконовские меры?
От этих слов Бижу метнула на мужчину полный ярости взгляд. Но слова, которые она произнесла, вовсе не соответствовали ее бешеному взору. Она сказала спокойным голосом, почти что мирно:
— Коли мадам Паулина права, и дети действительно расшалились, тем паче, им необходим отдых: горячая ванна и мягкая постель, — она изобразила заботливую улыбку, впрочем, не слишком убедительно. И добавила: — Я настаиваю!
Супружеской чете ничего не оставалось, кроме как капитулировать. Вздохнув, они опустили руки и позволили слуге повести нас к дому.
То как церемонно человек поклонился, пропуская нас вперёд, не оставило нам выбора. Выкажи он хоть толику грубости, я бы взбунтовалась, но его вышколенность и строгое соблюдение этикета превратили любое проявление неповиновения с моей стороны в невоспитанность и вздорность. Все внутри нас сопротивлялось, но мы послушно поплелись в дом вслед за слугой.
Человечек, что шел перед нами, был очень низкого роста, почти что карликом. Его крупные светло-карие, почти жёлтые глаза, приплюснутый нос и полное отсутствие подбородка делали его похожим на мангуста. Казалось, что, хоть слуга и не видит нас, но, стоит нам сделать хоть одно неосторожное движение в сторону, он, как хищный зверёк, одним прыжком достигнет нас и в зубах притащит обратно.
Мы с Верой, не сговариваясь, взялись за руки. Несмотря на жару, ее пальцы были холодными, я сжала их крепче, думая, что, пока мы вместе, нас будет сложнее застать врасплох, что бы ни случилось.
Мы вошли в дом, и слуга повел нас по его длинным роскошным коридорам. Полы здесь были устланы дорогими коврами, повсюду была расставлена изящная мебель, висели картины в драгоценных рамах, казалось, золото едва не свисало с потолков. Но конца этому великолепному пути не было видно. Мы уже миновали десятки парадных залов, кабинетов, спален, лестниц, и самостоятельно ни за что не нашли бы дороги назад, как вдруг слуга хрипло произнес:
— Здесь начинается гостевое крыло. Я один из всех слуг имею право приходить сюда, и потому только я буду вам прислуживать. Зовите меня Бернард, на закате я принесу вам ужин.
С этими словами он распахнул перед нами едва заметную невысокую дверцу, посторонился, пропуская нас внутрь, и тут же захлопнул дверь за нашими спинами.
Мы удивленно обернулись. Хотелось тут же дёрнуть ручку, попробовать выйти, сбежать, но странное чувство, что так я выставлю себя невежей и буду выглядеть ужасно глупо, не позволило мне сделать этого.
Я посмотрела на Веру, но она, казалось, уже и вовсе забыла о двери. Зайдя в помещение, она встала в центр комнаты и теперь внимательно осматривалась.
Это была просторная светлая гостиная, роскошеством убранства ничуть не уступавшая всем остальным залам этого дворца: шелковые занавески с бело-голубым цветочным рисунком, такая же обивка у стульчиков и кушеток с резными ножками, кофейные и чайные столики, бюро и камин. На столиках лежали ящички с шахматами и лото, стояли вазы с фруктами и кувшины с лимонадом. Все здесь, и правда, куда более располагало к приятному отдыху, нежели к ожиданию суровых наказаний.
Мы с Верой переглянулись и пожали плечами. Мы обе ожидали чего-то другого.
Напротив входной двери располагалась стена с высоченными, почти до самого потолка широкими окнами и выходом на балкон (впрочем, сейчас он оказался закрыт). Справа и слева виднелись высокие белые двустворчатые двери. Распахнув их, мы обнаружили длинную анфиладу комнат, можно было переходить из комнаты в комнату, из гостиной в спальню, пока не упрешься в просторную ванную с гигантской, размером с небольшой бассейн фарфоровой вазой посередине.
Каждая комната была оформлена в особом стиле: жёлтая (с райскими птицами и цветами), голубая (с эльфами и крылатыми феями), зелёная (с обитателями леса), всех не перечислить. Их было так интересно рассматривать, что мы с Верой гуляли по комнатам, потеряв счёт времени и забыв обо всех наших неприятностях и заботах, пока вдруг в одной из спален не обнаружили, что мы здесь не одни.
У туалетного столика (то была розовая комната со сказочными принцессами и волшебными колесницами) сидела девушка.
На ней было белое атласное платье, подвязанное на талии ярким красным поясом. Такого же цвета, как и пояс, шелковая красная лента красовалась в длинных светлых волосах. Она была так тщательно причесана и одета, что как-то уж совсем странно смотрелась, сидя в спальне в полном одиночестве.
Девушка не сразу заметила наше появление. Перед ней на туалетном столике стояло множество баночек с кремами и красками, и она то и дело макала в них то палец, то кисточку, наносила румяна и тени на свое и без того хорошенькое личико, после чего с видом профессионала оценивала в зеркале результат.
Мы догадались, что за этим занятием девушка могла сидеть часами, оттого она, похоже, ничуть не тяготилась одиночеством.
Деликатно кашлянув, Вера привлекла внимание девушки к нашему присутствию. Резко обернувшись на звук, та выронила кисть.
Ее глаза испуганно округлились, а рот приоткрылся. Она воскликнула:
— Что же вы здесь делаете, девочки?! Бедняжки, как вы тут очутились?!
Сейчас она повернулась к нам, и мы с Верой незаметно обменялись взглядами. Это была та самая красавица с пристани! Невеста Феликса!
Меня, признаться, несколько обескуражил ее вопрос. Эта девушка жалеет нас, тогда как сама ничуть не тяготится своим положением? Что бы это значило?
Я осторожно спросила:
— Почему ты зовёшь нас бедняжками? Мы тут в гостях так же, как и ты!
На что девица ещё более сочувствующе поглядела на нас и вздохнула.
— Ой, глупенькие! — она закатила глаза и на мгновение скосила взгляд в сторону зеркала, чтобы быстро оценить, как это смотрится со стороны. — Вы, похоже, ничего про Другой мир не знаете! Вы, как и я, из Того мира?
Мы осторожно кивнули, подтверждая ее догадку.
Девушка снова вздохнула:
— Вам сказали, что это гостевое крыло? Милые мои, это никакое не гостевое крыло, это – темница! Сюда можно только войти, но выйти отсюда без разрешения не получится!
Мы стиснули ладони друг друга, от досады я до боли прикусила губу: девушка сказала ровно то, что мы обе подозревали!
Она снова заговорила:
— Из Того мира, девочки, сюда гостей не приводят! Только пленников! — она грустно хмыкнула. — Точнее, вы для них даже не пленники, а души! Они приводят вас в Другой мир, после чего забирают ваши души навсегда!
Мы с Верой недоуменно переглянулись и одновременно воскликнули:
— Но как же ты?! Ты из Того мира, и ты тоже здесь, в гостевом крыле! Ты – не пленница?!
На это девушка смущённо улыбнулась, скромно потупив глаза. На щеках ее заиграл румянец, она сказала:
— Вы совсем ещё крошки и многого не понимаете, — она хихикнула. — Я – совсем другое дело! Я – невеста Феликса! Он привел меня в Другой мир вовсе не затем, чтобы заполучить мою душу! У нас, любовь, понимаете? И совсем скоро свадьба!