О том «Как я служил срочную 45 лет назад в СССР» я написал раньше в 5-ти статьях. В части 4-й рассказывал про гарнизонную гауптвахту, но не полностью. Хочется описать нравы и быт этого заведения более подробно.
Находилась она на территории воинской части (автобат) в селе Улеты Читинской области ( сейчас Забайкальского края) в 120-ти км. от города Чита. Обычно N – ное количество суток ареста обьявляется военнослужащему за какое-нибудь нарушение. Я и еще трое воинов попали на гауптвахту после задержания нас военным патрулем. Пьяный дежурный офицер, майор Гунин, отправился в Улеты за спиртным на автомашине. Несколько «дедов» попросились с ним в местный универмаг, чтобы подкупить что-нибудь к «дембелю». Майор, купив бутылку, ждать нас не стал, сел в автомобиль и уехал. Я и еще трое остались на площади около универмага. Я был по званию - сержант, остальные — рядовые. Двое русских, узбек и азербайджанец. Нас немедленно задержал патруль. А придраться всегда есть к чему: рукавицы и сапоги не по уставу, верхняя пуговка не застегнута…
«Губа» представляла из себя одноэтажное здание с котельной в подвале. В пристрое находилось караульное помещение. Перед ними огромный плац, вычищенный от снега до земли. Все это огорожено высоким забором с колючей проволокой. Перед входом будка с часовым.
Арестантов поднимали в шесть утра. Сержантов положено было держать в отдельной камере, но всех держали в одной общей. Это было помещение с небольшим зарешеченным окном под потолком. По периметру на полу были проведены трубы отопления. Они были чуть теплые. Или топили плохо или холода влияли, температура была минус 42-43 градуса. Днем находиться в камере запрещалось. Деревянные нары поднимали и крепили к стенам на замок. До развода давали 10 минут. Бегом в деревянный туалет, по пути забегаешь в подвал котельной, чтобы погреться. В туалете другой арестант дал разок затянуться сигаретой. Я чуть в «толчок» не провалился- закружилась голова. Курить не разрешалось. Если при «шмоне» находили крошки табака в карманах — добавляли трое суток. Умываться было негде. На разводе всех строили вдоль забора. Называли фамилию, и ты должен бежать к другому забору. Нерасторопный получал удар сапогом ниже спины от старшины гауптвахты — прапорщика. Перед строем ходил командир «губы» , молодой лейтенант, Видимо он был спортсмен- разрядник по боксу, бегал по утрам вокруг забора кроссы, а некоторым на разводе демонстрировал «хук» слева или справа. Кормили только один раз в обед. Завтраков и ужинов не было. Некоторых отправляли на работы. Мне довелось поработать три раза. Один раз пилил и колол дрова около штаба гарнизона. Вышел командир гарнизона и сообщил:
- Если не успеете до обеда, добавляю всем по трое суток.
Пилы были тупые, но мы успели… От нас шел пар , как от паровозов.
Другой раз меня водил конвойный по всем деревянным «сортирам» части, где я успешно отбивал ломом наросшие фекалии. И третий раз я мыл в клубе полы. Местные аборигены смотрели на меня с удивлением, Как это, сержант моет полы. Вообще-то по уставу не положено. Но я был не их сержант и арестант. Попробуй откажись — заведут в одиночную камеру и «почистят зубы».
У нас в части, когда сажали на «губу», лычки срезали.
Все остальные «губари», которым не досталось поработать, занимались «строевой подготовкой» - ходили весь день кругами по плацу. Иногда часовой командовал:
- Пятеро последних, бегом 30 кругов , марш! К бою, отбой, вперед…К бою, отбой, вперед.
То есть бежишь, падаешь, ползешь , встаешь и опять бежишь. Измотаешься прилично.
Обед- это отдельная песня. Нас строили перед входом в столовую.
- На обед — две минуты- говорит караульный.
- Трое последних моют полы во всем помещении.
По команде забегаешь в столовую, хватаешь миску и кусок хлеба, черпаешь миской из ведра кашу и куском хлеба запихиваешь ее в рот. Потом быстрее попить воды из под крана. Выбегаешь… Все, успел.
Дело в том, что по уставу пищу на караул и арестантов присылали месте. Караул, конечно, питался первым. От супа оставалась одна жижа. Чай был несладкий. Кружек и ложек на всех не хватало.
После обеда всех временно сажали в камеру, а трое последних мыли полы и жужжали или смеялись неестественно громко. А кто не жужжал или не смеялся получал по зубам.
Караульный взвод из двух команд ходил в наряд через день и состоял преимущественно из «хохлов». Они и своих из караула и нас не особо жаловали. Издевались и над моими сослуживцами. Азербайджанец сказал мне на третьи сутки:
- Если за нами не приедут, я повешусь..
Пришлось утешать его …
За нами приехали на четвертые сутки. Сослуживец мой остался жив. Оказывается , офицеры специально не забирали нас с «губы», чтобы мы почувствовали «по чем фунт лиха».
Очень душевные люди…
Ставьте лайки, комментируйте, подписывайтесь на мой канал.
И храни вас господь.