В 1602-1603 годах в Речи Посполитой объявился человек, называвший себя Дмитрием Ивановичем, младшим сыном царя Ивана Грозного от его седьмой жены Марии Нагой. По его рассказам, якобы в Угличе убит был не он, а похожий на него мальчик, он же, сын царя и наследник трона, был спрятан верными людьми до поры до времени, а теперь желает трон Российский себе вернуть.
На троне же сидел в это время царь Борис Фёдорович Годунов, трон этот никому уступать не собиравшийся. Уже в 1603 году царь Борис потребовал от польско-литовского князя Константина Острожского выдать "вора". Однако тот уже был под покровительством польского магната Адама Вишневецкого.
В Москве, как только узнали о появлении самозванца, был проведён сыск, чтобы установить имя негодяя. Неизвестно, каким образом, но уже вскоре после появления "Дмитрия" в Литве в Москве стало известно его настоящее имя. Не случайно для твёрдого установления личности "вора" в Литву был послан "в гонцех на обличенье тому вору Ростриге" его родной дядя из Галича (северного) Смирной Отрепьев. Смирной служил в Москве как выборный дворянин, дослужился до стрелецкого головы (т.е. капитана). Смирной съездил в Литву, и, вероятно, виделся там с племянником. Но! Возникает вопрос - как Смирному удалось уйти живым от Вишневецкого, если дядя мог запросто обличить в "воровстве" своего непутёвого племянника, вздумай он попробовать забраться на трон Рюриковичей? Или у поляков не было ещё и мысли об этакой авантюре? Впрочем, для обличения "вора" оставались ещё его мать, брат, и "род его галичане вси". (Напомню, речь идёт о северном Галиче, что ныне в Костромской области).
Как бы то ни было, но настоящее имя самозванца было установлено. Им оказался некий Григорий Отрепьев, в миру Юрий, беглый монах-расстрига из московского кремлёвского Чудова монастыря.
Расследование, которое велось сначала Посольским приказом, потом канцелярией патриарха Иова, а после смерти Бориса и поражения Лжедмитрия I - дьяками нового царя Василия Шуйского, показало, что "Юшка" Отрепьев был "в холопех у бояр у Микитиных детей Романовича и у князя Бориса Черкаскова и, заворовався, постригся в чернцы". Выяснилось, что будущий Гришка, а тогда ещё Юрий, в 1590-х годах, будучи лет 15-ти, поступил в добровольную службу к боярину Михаилу Романову, а затем перешёл к более богатому и влиятельному князю Черкасскому, служа у него при дворе, и будучи дворянином (сыном боярским - был такой ранг дворянский), мог быть конюшим, дворецким или даже воеводой в каком-нибудь боярском городке.
Но Борис Годунов положил опалу на Романовых и Бориса Черкасского, те были арестованы, и Юшка, боясь преследований, где-то в Москве вборзе постригся в монахи. Побегав по разным монастырям России, в 1601 году Гришка прибежал в Москву, в Чудов монастырь, где и пробыл до 1602 года, когда сбежал в Литву.
Следователи Василия Шуйского установили кое-что из дослужебной биографии Юшки. Оказалось, что происходил он из небогатой дворянской семьи, предки его выехали на московскую службу из Литвы, может быть в начале XVI века. Отец Юшки Богдан получил небольшое поместье в Коломенском уезде в 1577 году. Дослужился он лишь до звания стрелецкого сотника. Умер он рано - следствием дьяков царя Василия было установлено, что зарезал его литвин в Москве в Немецкой слободе, где тогда свободно продавали вино и табак.
Юшка дома, у матери, выучился читать и писать, был отправлен в Москву к родственникам, среди которых был "свояк" семьи дьяк Семейка Ефимьев. Вероятно, он и пристроил Отрепьева в один из приказов, где тот выучился каллиграфически писать. Из-за этого умения он был впоследствии взят на Патриарший двор для переписывания книг.
Будучи грамотеем, и, видимо, человеком с живым умом, Юшка не остался в приказных, где ему карьера не светила, а поступил на службу к Михаилу Никитичу Романову, которого многие считали чуть ли не единственным законным претендентом на царский трон. Юный, и, похоже, способный на всё провинциал хотел, наверное, многого добиться, но не успел - царь Борис наложил опалу на Романовых, и для их ареста отправил отряд стрельцов. Завязалось настоящее сражение, боярская дворня ожесточённо сопротивлялась. Будь на месте Бориса Иван Васильевич, не поздоровилось бы и боярам, и их дворне - были бы казнены все, но Годунов ограничился казнью только ближних боярских слуг. Юшке удалось скрыться от казни и пытки в один из монастырей. Но как он смог попасть в аристократический Чудов? Ведь чтобы туда попасть, требовалось сделать в монастырь немалый денежный вклад! Оказалось, что хлопотал за Григория его дед - Елизарий Замятня, уже живший в Чудовом монастыре. Кто же такой этот Замятня, что архимандрит Чудова монастыря согласился с его просьбой пристроить внука?! Дело в том, что Замятня, оказывается, назначен был царём Борисом объезжим головой в Москве, т.е. немалым полицейским чином. Видимо, незадолго до опалы Романовых Замятня ушёл в отставку в монастырь.
Отрепьев должен был жить в келье деда. Парень был молодой, было ему лет 20 в это время, энергичный. Его приметил архимандрит Чудова, и сделал своим келейником. Гришка в это время написал (не переписал!) похвалу московским чудотворцам. Награда не заставила себя ждать - Гришка был рукоположен в дьяконы самим патриархом Иовом. Находясь у 75-тилетнего патриарха в фаворе, Григорий "сотворял каноны святым"
Быстро поднявшись по карьерной лестнице на службе у патриарха, Григорий вдруг скрывается из Москвы, бежит в Киево-Печерский монастырь, но удирает и оттуда, в конце концов попадая в Литву на службу к Адаму Вишневецкому.
Патриарх и русские епископы объясняли бегство Григория тем, что он впал в чернокнижие, стал еретиком, и был осуждён на ссылку на Белоозеро до конца дней своих. Однако ж оказывается, что осуждён был Гришка заочно, когда уже звал себя царевым сыном. Словом, причина его опалы и бегства остаётся непонятной и неизвестной. Можно, правда, предположить, что настойчивые расспросы Григория об Угличском деле - об убийстве царевича Дмитрия - о которых рассказывают документы, вызвали недовольство и патриарха, и, может быть, самого царя. Кроме того, один из летописцев - современников событий, знавший чудовских монахов, сообщил, что Отрепьев, ещё будучи в монастыре, пытался "открыть" своё царское происхождение собратьям, но его лишь высмеивали. Сам ли Григорий придумал авантюру? По мнению историков, вряд ли. В друзьях у него был некий монах Варлаам, много старше его, и, возможно, именно он навёл Григория на мысль о самозванчестве. Очень возможно, что Варлаама, вхожего в боярские дома, и знакомого с московскими аристократами, оппозиционными Годунову, намеренно ввели в заблуждение, "узнав" в Отрепьеве "убитого" Дмитрия. Сам Григорий, достигший в короткий срок в молодые лета высокого положения, мог запросто поверить уверениям Варлаама в том, что этим он обязан своему "непростому" происхождению. Вероятно, и всё остальное движение будущего самозванца было заранее определено, а чудовский монах Варлаам лишь осуществлял данные ему инструкции. Василий Осипович Ключевский, известный наш историк, не зря говорил, что Лжедмитрий "был только испечён в польской печке, а заквашен в Москве". За то, что Варлаам участвовал в авантюре, говорит его возвращение в Россию после смерти Годунова и гибели самозванства, при царе Василии. Вернувшись из Польши, он составил "Извет", описывая весь ход событий от побега его вместе с Гришкой из Москвы, и до прихода в Самбор. Такое впечатление, что Варлаам подготовил своего рода отчёт о проделанной зарубежной секретной операции. Кто в реальности ею руководил? Может быть, Шуйские, а может, Романовы, теперь уже не узнать. Отрепьев же, у которого случилось "головокружение от успехов", и который, несмотря на вроде как имевшийся у него ум, поверил Варлааму (с другой стороны, как не поверить, если даже патриарх тебя отличает, а Варлаам свои слова о царском происхождении Отрепьева, небось, и боярскими клятвами подтверждал), оказался глупой маленькой пешкой в большой боярской игре за российский трон.
Игру эту, кто бы её не начал - Шуйские или Романовы - затеяли не против Годунова, дни его из-за болезни были сочтены, а его сын был слишком молод и слаб, чтобы удержать власть, и это было понятно всем. Дрались в этой игре боярские кланы, рассчитывавшие, видимо, привлечь поляков для решения вопроса о престолонаследии. И ведь у Шуйских получилось! Правда, ненадолго.