Автор: Дмитрий Коробков
— Как живём? А, сами не знаем… Как на вулкане. Почему на вулкане? Да, вот так: ползёшь, ползёшь куда-то, может быть даже вверх, а потом бац, и всё в пепел. Вот раньше на меня внимание-то почаще обращали. Не всегда я этому вниманию только рад был.
Мужской силуэт, взгромоздясь на штабель из деревянных поддонов, сел свесив ножки. Его философский вид нарушало лишь внезапное подёргивание ног, обутых в тяжёлую сношенную обувь, стучащих по импровизируемому «пьедесталу». Невысокий рост оратора не скрывало даже его сидячее положение. Мысли вслух еле слышно поползли по грязному двору задней части магазина.
— Вот помню, иду я себе, никого не трогаю, размышляю по обыкновению. Вдруг замечаю одну низкорослую, слегка полноватенькую особу, которая сложив губки бантиком, движется мне наперерез. Ничего себе, думаю, на абордаж девка тянет. Не-е, мне такого добра не надо. Не в моём вкусе, значит. Отвернулся, делая вид, что не заметил её распутного домогательства. Сам краем глаза вижу, что похотливая незнакомка сменила свой таранящий курс, и обиженно прошла стороной. Нет, я, конечно мужчина видный! Это легко заметить невооружённым глазом. Идёшь по улице, и на тебя посматривают, а то и нахально так таращатся. Ну, да, не вчера, правда. Немного раньше. Сейчас на меня меньше заглядываются… Или не смотрят вовсе. Но речь не о далёкой молодости, а ведь ещё совсем недавно, как мне кажется… Вот бабы!
Мужичок грустно улыбнулся, качнув головой.
— Или, вот, как-то одна дама меня всё-таки зацепила… В прямом смысле этого слова. Выхожу, значит, я из троллейбуса. Зимой дело было. Совсем уже стемнело, хоть и не очень поздно. Троллейбус, значит, отъехал и я ступил на проезжую часть, чтобы перейти дорогу. Как вдруг, хвать она меня за руку, эта мадама незнакомая. Так молча вцепилась в мою руку, прижалась, и пошла рядом. Ну, думаю, пускай идёт: темно, скользко… Фонари правда горели, но кто ж знает, какое у неё зрение? Дорогу потихоньку перешли мы, вышли на тротуар, а она; как дёрнет свою руку от меня, и давай голосить, что к ней насильник домогается. Глянул я на неё, у-у… К чему там домогаться? От безысходности знать дама в безумье впала… Хорошо, что хоть прохожих рядом не было, а то б ещё замели. Ушёл я тихонечко так, оставив эту чокнутую у дороги.
Силуэт крякнул, достал папироску. Покрутив её жёлтыми от никотина пальцами, дунул, примял мундштук и сунул в рот. Спичка зажглась не сразу, обдирая коричневую полосу потрёпанного спичечного коробка. Зашипев, она нехотя вспыхнула, окутав едким дымом папиросы нечёсаные седые кудри, мужичка.
— А вот ещё случай: тоже зимой дело было. Была у меня тогда машинка-то. Уж ночь наступила. Людей нет никого, почти. У дороги голосует дама. Видная такая; в кожаном пальто с меховым воротником. Ну, думаю, подвезу, если по пути. Чего такой крале по сугробам ковылять? Торможу, открываю дверь. Она говорит: «Мне нужна тыща. Что хош, говорит, сделаю». Дама в приличном подпитии оказалась. Амбре такое, что хоть закусывай, но с ароматом дорогого… А ехать она никуда и не собиралась. Я, конечно, уехал. Мне б самому кто тыщу дал! Ну, не за такие услуги, разумеется. Вообще секс за деньги, это как-то не по мне. И не потому, что денег жалко. Всё должно быть по обоюдному желанию, ну или по согласию хотя бы. А эта, прилично одетая… Хотя, может потому и одета прилично? Да, шут с ней!
Аккуратно затушив докуренную папиросу о доску, рассказчик бросил окурок, попытавшись попасть им в какую-то цель.
— Хм, — усмехнулся мужчина, прищуривая глаза, — а та мамзель, на переходе… Кстати, на том же, где под руку меня хватала чеканутая. Только в тот летний денёк я тоже за рулём был. К дому подъезжал. Один поворот оставался. Чуть за полночь было. У этого перехода, значит, торможу на красный свет, а на тротуаре странная гражданочка мнётся в нерешительности. Моргнул я ей фарами, мол, топай, тебе зелёный человечек светиться. А у неё видно свой человечек в голове сидел, и тоже зелёный. Она, вышла на дорогу, и как брякнется мне на капот! Её пьяная физиономия лыбится мне в лобовое стекло какой-то дикой гримасой. Говорит: «Давай выпьем»! И с махом бухает передо мной литровой бутылью пива. Хорошо, что бутыль пластиковая оказалась. Я, — задний ход, она — за мной… Машин рядом нет, ну я по «встречке», — объезжать этакую красотулю. Нет ничего на Свете хуже пьяной женщины!
— Эй, Платон! — раздался чей-то окрик, — опять про баб своих трындишь? Хорош философствовать! Картоха в зале кончилась. Иди, давай!
Силуэт, проворно спрыгнул со своего постамента, но присев на корточки, медленно, и с трудом выпрямил колени. Его сутулое тело быстро скрылось в темноте дверного проёма.
Воробьиная стайка весело обрушилась на деревянные поддоны, выискивая себе среди досок деликатесное пропитание.
Дорогие друзья! Для автора очень важно ваше мнение о прочитанном – нажмите соответствующую кнопку.
Подписывайтесь на наш канал. Свои отзывы и предложения о сотрудничестве присылайте на: dnkor27@yandex.ru