Случилось мне как-то (еще до всей этой кутерьмы с пандемией) пересечься с давней знакомой на просторах нашей необъятной. Не виделись с ней уже больше пяти лет, так что в памяти моей Татьяна осталась как девушка крупная (именно крупная, а не полная: крепко сбитая, плечистая, но с талией на месте и без лишних подбородков), шумная, довольно эмоциональная и несколько агрессивная. А тут подошла ко мне в торговом центре сухопарая такая мамзель - даже не сразу узнала.
- Ален, ты?
Время свободное было у обеих, так что, как две взрослые приличные женщины, решили мы переместиться в ближайшее заведение и это самое свободное время подсократить.
Слово за слово, от кофе перешли к вину, и как-то разговор зацепил давнюю историю - Таня, едва перешагнув порог совершеннолетия, чуть не выскочила замуж за нашего общего знакомого Илью. Однако, незадолго до свадьбы забрала заявление из ЗАГСа, вызвав справедливые возмущения несостоявшегося жениха: что-то было оплачено, за что-то внесен задаток, а многочисленная родня жениха уже забронировала билеты. Сама сбежавшая невеста вообще пропала на какое-то время с радаров, перестала светиться в компаниях, а спустя пару-тройку лет покинула родной город в направлении столицы, где мы, собственно, и встретились.
- Тань, а в чем собственно дело было? Я ж помню Илюху, нормальный парень, постарше тебя был, не хамло, опрятный, не злоупотреблял...
- Знаешь, - годы оказались не властны над ее фирменной ухмылкой, от которой половина компании шарахалась. - Последней каплей стали платья.
- ПлатьЯ?
- Платья. Ален, посмотри на мою рожу. Я и сейчас не красотка, будем честны, - Татьяну действительно красоткой не назвать. Довольно симпатичной - пожалуй. Контрастная брюнетка от природы (регулярно красящая волосы в самые разные цвета) с очень светлой кожей и резкими чертами лица, не слишком приятным прищуром, тяжеловатой челюстью и выраженными скулами - типаж антагониста скорее. Но для "своих" при этом милейший человек. - Так вот, я далеко не Клава Рубероид, а в восемнадцать была еще и жирненькая. Но доской как была, так и осталась. И прекрасно в курсе своей физиономии цвета бледной поганки и прочих... Хм... Сомнительных достоинств. Но да ладно. Платья были последней каплей. А началось все несколько раньше...
Далее со слов Тани.
Так вышло, что у моего дражайшего папани есть большой и жирный таракан в голове: до замужества девка принадлежит отцу, после - мужу. В смысле, буквально. Типа табуретки или еще какой мебели. А тут еще и братец по силовой части пошел, вот и решил папин таракан, что хорошо я буду смотреться в роли жены какого-нибудь сослуживца любимого братишки. А ты ж меня знаешь, у меня крыша уже давно в отпуск бессрочный ушуршала. Я ж этого муженька удавила бы к такой-то родственнице в первую же брачную ночь. Или обнаружили бы родственнички наши с ним спустя дней несколько две дурнопахнущие несвежие субстанции. Ну и решила я по юному и тупому разумению, что надо возглавить то, что предотвратить не можешь. То есть самой в этот самый взамуж выскочить. За кого-нибудь из товарищей на годик-полтора, чтоб потом с чистой совестью разбежаться. С моей стороны только два условия было: ко мне не лезть и перед старшим поколением со своей "левой" личной жизнью не светиться.
Знакомым таким, не поверишь, был Илюха. Мы с ним как раз пиво пили и обсуждали планы захвата мира без привлечения внимания санитаров. Я ляпнула, этот подхватил: ему мама канифолила мозг на тему "сыначка-тебе-уже-24-а-ты-еще-не-женат". Ну и понеслось Боржоми к отсутствующим почкам.
Собственно, веселье началось практически сразу после того, как было объявлено родителям. Тут следует уточнить, что сошлись мы на "платье просто парадно-выходное, чтоб еще куда-то можно было надеть, никакого банкета и вообще программа-минимум".
Первой частью этого марлезонского балета стало сватовство. Не хихикай так, все прям по классике, со сватами, "товарами-купцами" и прочими букетами. То есть да, Илюшенька-душенька, прекрасно зная о моей искренней и незамутненной ненависти ко всем этим драным веникам (у моей матери ровно то же самое, явно наследственное), припер их ажно три! Три, чтоб его! Невестушке, потенциальной теще и маме, с которой пришел. Сели, значицца, за стол, и тут рот раскрывает мамо.
Оказывается, они уже успели договориться с какой-то столовкой (тут я вопросительно смотрю на Илюшу - Илюша прикидывается тапочкой). Родственников со стороны жениха уже оповестили, и понаедут они в количестве почти пятидесяти человек. Чтобы было понятно: с моей стороны в общей сложности пришло бы пятеро. Но столовку они, так уж и быть, оплатят, если платье за счет невесты.
После третьего стакана мамо уже не ведала поражений. Там началась уже такая телега, что переглядывалась я уже с папой. И рожи у нас были одинаково вежливо-мерзкие. Как на той картинке с Вилли Вонкой, знаешь?
Потому что они оказывают несчастной мне великую честь, ведь их семья аж седьмая вода на киселе бывшему главе области (это они заявили бывшему оперу, у кого связей как репьев на трущобной дворняге), за что я обязана как можно скорее родить ЕЙ внуков. В тот день я впервые увидела, как прикольно мой батя умеет топорщить усы. Прям как морж. Они натурально шевелились. И глаза добрые-добрые.
И жить мы тоже будем с великой мамо, ведь она вся такая слабая немощная женщина, а сын просто обязан привести в дом рабы... Помощницу. Конечно же, помощницу. Но детей пропишем к моим родителям. И меня тоже никто прописывать не будет. А то времена нынче лихие, страшные... И вообще, после покупки платья надо через Илюшу передать образец ткани, чтобы подобрать галстук или шейный платок в тон.
Когда первый акт закончился, папа ушел курить. Я смывала штукатурку и негромко, но отчетливо упражнялась в русском альтернативном. Мама красноречиво молчала. Брат пропустил эту опупею по уважительной причине - куковал на контракте. В кои-то веки вся наша семья была солидарна хоть в чем-то. Но, видимо, на харе моей было слишком большими буквами написано все отношение к ситуации, потому что батя сказал, что поддержит любое мое решение и приличия стоит соблюдать только с приличными людьми. Но платье купим. Вот прям щас пойдем и купим. Доча не хочет белый тортик? Доча хочет вон то чистого ультрамаринового цвета "футляр" до колена, сапоги и черный хрусталь в качестве украшений? Значит, доча будет сиять.
На следующий день Илью ждала встреча со Сциллой, Харибдой, Цербером и Ктулху в одном лице. Моем. Потому что первый вопрос мой звучал примерно как: "Какого %№; это было?" С деревьев лениво облетали желтые листья - с Илюши чуть менее лениво летели клочки. Потому что это был конкретный такой залет: договаривались как два взрослых вменяемых человека, уведомляешь старшее поколение о договоренности, а на следующий день вот такой нежданчик, от которого стоишь аки пенёк, глазками лупаешь и обтекаешь знамо чем.
- Маму нельзя волновать, у мамы сердце... - эта фраза может быть индульгенцией у кого угодно. Только не у меня. Потому что моей медкартой можно череп проломить не хуже, чем кирпичом. Илюша это прекрасно знал. В общем, отвела я душу на несчастном страдальце, всучила лоскут (под восторги от выбора цвета. Ну реально платье шикарное было. И лекала прям ништяк - село как влитое) и отправила подбирать галстук.
Галстук. Ага, щаззз! Мамо заявило, что платье ТРАУРНОЕ. Прикинь, вот траурное оно. Цвет гуаши из детского набора, которое как с белилами намешанное - вот это траурное, так его разэдак!
- Подожди, я же видела то синее на тебе. И про гуашь... Пожалуй да, самое близкое сравнение. В каком месте оно траурное то?
- В том самом. Меня, оказывается, хотели вообще в белую "бабу на чайнике" упаковать. И туфельки на каблучках. И кудри!.. Вот на мне кудри. На моей квадратной роже. С выкрашенными тогда в ядрено-рыжий волосами. Да что я говорю, ты ж видела мои эксперименты с химией.
Я их действительно видела. Таня в кудрях - это такой фантасмагорический гибрид Тима Бертона, Варламова и радиоактивного одуванчика. Мрачного радиоактивного одуванчика с хронического похмелья.
- И что? Заставили покупать второе?
Второе... Хлеще! Это было продолжение балета. Илюша, тащимый на буксире мамо (слабой больной женщиной, мы помним), робко ковыряя грязный асфальт туфлей что-то бубнил про то, что невеста - это что-то такое воздушное, а свадьба - это же один раз в жизни...
Они затащили меня в салон свадебной моды. В обитель фатиновых тортиков, стразиков и кружавчиков по конским ценам. А я ж еврей! Не по крови, но таки по духу. И меня натурально душит жаба тратить шекели на бесполезную тряпку для одного раза. Тем более такое их количество.
Они купили две таких тряпки. Такие знаешь, платья подружки невесты, юбка от груди - три слоя тонкого холодного шифончика. На одном, нежно-поросячьем, бусины с хороший подшипник поверх банта в две ладони размаха. Другое невнятное бирюзово-голубое, на лифе розы с кулак. Причем, с кулак жОниха. Оба выше колена. И оба рассчитаны на грудь. Хотя бы трешку. У меня в эти поролоновые чашки ладонь со свистом пролетала. Да и в целом велики. Стою я перед зеркалом в этой жути, и мысли в голове крутятся исключительно нецензурные: тряпки не по размеру (на мой тогдашний 46 додумались нацепить 50 и 52 соответственно), тонюсенькие бретельки на широких плечах - это аллес, в лиф даже носки с ватой подкладывать бесполезно - не вывезут. Роспись на конец октября - самое то для короткого шифона, под который ничего толще 20 ден не нацепишь. И крой, который делает из меня беременную тумбочку, несмотря на честные 170 роста. Если я к вот этой хтони еще и кудри наверчу - можно будет смело ехать прямиком в дурку. За свою примут. Вот стопудово. А потом, после целительного галоперидольчика прямиком в инфекционку - пневмонию лечить.
А эти двое стоят такие: "Ой, я прям не знаю, какое лучше, розовое или голубое. Оба такие хорошие. Сына?" - "Ой, а я прям тоже не знаю, оба хорошие, да". Мое тоскливое: "Розовое, оно меньше", - услышала только продавщица. Но ее проигнорировали, как и меня.
И вот, выходим мы с этими тряпками на волю, сажаем полностью удовлетворенную жизнью досточтимую матушку на автобус, и я тянусь к сигаретам.
- Мама, кстати, не очень одобряет курящих девушек... - честное слово, вот тут мне уже очень хотелось сделать что-то из категории 21+. В голову настойчиво стучалась мысль, что подолы этих несчастных платьев можно порезать на хорошие длинные ленточки, а эти ленточки заплести косичкой для прочности... - Наверное, придется бросить. И ботинки тоже. И это, Тань, я тут подумал. А зачем нам какую-то "левую" личную жизнь? Мы ж это, все равно под одной крышей будем...
И вот тут у меня сорвало кукуху, Алён. Я ту несчастную сигарету скурила буквально в три затяга под быстрое обесцвечивание Илюшеньки. Видать, даже до этого персонажа дошло, что "малолетку на прогиб взять" не удалось и палку он по дурости перегнул.
- Илюх, знаешь что? Бери-ка ты эти платюшки, неси их к маме и возвращайте это тряпье в магаз. И столовку тоже отменяйте. И насчет костюма свадебного тоже можешь не запариваться - не будет никакой свадьбы. Так что, по заветам классиков, ты идешь в ж@пу, а я домой. Понял? И забираю заявление. Ты меня задолбал.
Разорялась я тогда долго и по пунктам. И про то, что несоблюдение договоренностей - это дно. И что попытка не считаться с моим мнением по причине возраста - это весьма некислая ошибка. И что мамо его "неволновательная" со своим махровым шантажом меня вообще не волнует. Плохо - в больницу. Манипуляция - в Перу. На гору.
Платья Илья забирать отказался. Как и отменять бронь. Это, говорил, у тебя предсвадебное волнение так проявляется. А мои родители посмотрели на эти "пироженки" нЭжные с бретельками и с одинаково гнусными ухмылками дали мне полный карт-бланш, хотя уже взяли немаленький кредит на свадебный подарок.
Ситуация была такой, что заявление мы подали сильно заранее, а забрать его можно было только за месяц до свадьбы. И до этой знаменательной даты было еще две недели. За эти две недели мы с Илюшей общались ровно два раза. По телефону. Оба раза я говорила, что в первый же возможный день заберу чертову бумажку и торжественно ее сожгу. Илюша делал "угу". Я с нетерпением ждала.
И вот, настал тот знаменательный день. Гриндера начищены свежевскрытым гуталином и натерты по лучшим армейским заветам, за компанию выдернут друг в качестве свидетеля. Илье я звонила дважды в искренних попытках хоть немножечко погрызть мозги в ответку: на выходе из дома и на выходе из ЗАГСа. Мол, все. Теперь вот прям с гарантией отменяйте все брони и идите туда, где даже волки не гадят. А я пойду бухать от радости и облегчения. Чтоб вас не видеть больше в жизни никогда. Ну мы таки с товарищем это дело сразу и отметили в ближайшем кабаке. Меня потом в одной из компаний искренне поздравили с избавлением от шифрующегося идиота. Ведь в компании он себя действительно полностью адекватным показывал.
Впрочем, финалочку мне Илюша таки накинул. Оказалось, наш добрый молодец маме не сказал ровным счетом ничего. Представляешь? Мамо забашляла за столовку, фотографу, оператору, диджею... А сына молчал в тряпочку. Узнала я об этом случайно. Когда его мама позвонила моей с причитаниями, что я вся такая нехорошая, тихой сапой забрала заявление и ничего ее бедной сыночке не сказала. Но типа молодая, тоже ищу кого помоложе...
- А твоя мама?
- А что моя мама? Моя мама прекрасно слышала мои звонки на громкой связи. Ибо в подобных делах свидетели крайне важны. К тому же, умение доходчиво посылать - это тоже семейное. Мама высказала все, что думает об "обманутом сыначке", причем с искренним и незамутненным кайфом.
- А кредит? Твои родители же кредит брали, с ним что?
- А, тут вообще прикольно получилось. Мы ж тогда только в новую квартиру заехали после расселения. На кухне чисто плита и стол с табуретками лохматых лет. В комнатах из цивильного только стол компьютерный. Короче, на этот кредит жилье нормальной мебелью укомплектовали.
- О как. В накладе, то есть, не остались. Разумно, в принципе. Переплачивать за проценты все равно бы пришлось, а так хоть есть за что. А платья эти злополучные?
- Загнала через знакомых при первой же возможности. Ибо чур меня. Да и знаешь, не особо то и хочется иметь под боком такую "память".