Давно мы не вспоминали европейский кинематограф. Исправимся. Ну, вот хотя бы – фильм-биография «Мольер». Главный герой - автор, и нашей культуре не чуждый. Пьесу Мольера «Лекарь поневоле» разыгрывали ещё в конце семнадцатого века в тереме сестры Петра Первого, царевны Софьи.
«Мольер» - костюмное историческое кино. Как пишет один из рецензентов, «простая и поверхностная, но вполне приятная комедия». Драматургическая конструкция, более свойственная театральному зрелищу: недаром на самых сочных репликах в зале начинают аплодировать, точь-в-точь, как на спектакле. Грамотно отснятые мизансцены; сразу видишь, сколько денег вложили, чтобы достоверно воссоздать среду (бюджет фильма - 16 миллионов евро).
Если не искать кинематографических озарений и прочего авангарда, можно получить удовольствие от «Мольера», как от хорошего шампанского - просто потому, что это действительно вино из Франции, а не газированная кислятина. Мольер в фильме попадает в дом господина Журдена, будущий драматург действует под именем Тартюф - те, кто помнят текст «Мещанина во дворянстве» и других мольеровских пьес, кайфуют по полной. Невозможно представить себе, что этот красавчег (главного героя играет Ромен Дюрис) когда-нибудь сможет сочинить что-то посерьезнее, чем:
Ого! Какого дал я маху:
Я в очи вам глядел без страху.
Если верить фильму, комедии Мольера - чистый вербатим, полученный методом глубокого погружения. Всё, что случилось с Жаном Батистом в реальной жизни, он затем переносит на сцену.
Французская киношкола остаётся одной из лучших в мире: за игрой Фабриса Лукини (Журден) и Людивин Санье (Селимена) следишь не отрываясь; мольеровский текст подаётся так тонко, точно и стремительно, будто бы он написан не три с лишним века назад, а позавчера. Сравниваю с тем, как у нас в большинстве случаев играют Островского, когда у актёров пудовые гири на языке - и удручаюсь весьма.
Впрочем, есть повод и для национальной гордости: режиссёр фильма Лоран Тирар одним из источников, открывших ему, как нужно экранизировать биографию Мольера, назвал пьесу Булгакова «Кабала святош». Михаил Афанасьевич французским автором восхищался и этого не скрывал: «Люблю его не только за темы пьес, за характеры его героев, но и за удивительно сильную драматургическую технику».