Тема истоптанная вдоль и поперек — но остановиться придется. Начнем с простенького — летописного построение «свиньёй» (кабаньим рылом), которым орденские «псы-рыцари» атаковали в ходе Ледового побоища и Раковорской битвы. Если говорить кавалерийским языком — то был удар «острой колонной». Сразу возникает вопрос, глядя на картинки и схемы красочные… Это что за терминаторы в первых рядах скакали? Пять-семь копий направлено в сторону противника. Остальная банда... на подходе. Пешком. В затылок им дышит.
Но коль уж история это из своих учебников для школоты — не выпиливает, значит немного грызанем тему. Что на самом деле скрывается под термином «свинья». Как основные варианты, рассмотрим двух-шереножный атакующий стой. И передвижное полевое укрытие, как слабенький, но вариант.
Мифы учебные.
«Свинья», она же «кабанья голова» — рисуется глубокой кавалерийской колонной. Назначение — прорыв вражеского строя. Укоренилось намертво в историографию, массовую культуру. Даже фантазии лингвистические ходят: известная русская пословица «подложить свинью» восходит к «старому военному» термину, означающему «строй клином… для пролома рядов, для нападения». Кажется, Михельсона версия, но не помню точно. Эта ересь прочно засела в школьных учебниках:
«Рыцари построили свои войска в форме клина (по выражению летописцев — «свиньёй»). В центре находилась хорошо вооружённая и защищённая доспехами пехота, на флангах — тяжёлая конница».
Откуда поросёнок сей вырос? Боевой порядок под названием «свинья» упоминается в Новгородской первой летописи старшего извода дважды: при описании Ледового побоища и Раковорской битвы. Никаких других подробностей летопись не сообщает — какая она была… была ли на самом деле вообще. Особенно умиляет мысль: глубокая кавалерийская колонна …имеет в своей сердцевине кнехтов-пехотинцев. Если в Ледовом побоище рыцари и пешеходы действуют заодно, то из сообщения о Раковорской битве явствует: это способ построения только тяжелой латной кавалерии. Все более поздние письменные источники лишь пересказывают версию новгородского монаха.
Роем дальше. Что «свинья» — это «острая колонна», писал Карамзин, ему вторил Соловьёв. При этом эти кабинетные «вояки» отмахнулись от Татищева, первого историографа Государства Российского. Тот, сам поручик драгунского полка (участник Полтавской битвы) и отличный кавалерист, — прекрасно понимал, на личном опыте знал: конница не может атаковать «острой колонной». Поэтому никак не комментировал «новгородское сообщение». Просто его аккуратно переписал.
Российским историкам в XIX веке стали доступны зарубежные первоисточники по истории Прибалтики (Ливонская рифмованная хроника, Ливонская хроника Генриха). Туда бросились, конечно, все — построившись академической «свиньей». В поисках описаний тактики рыцарской. Оказалось, Хроники не содержат сведений о таком способе ведения боя. Но выводов никаких не было сделано. Никто не сказал, что Новгородская Летопись представила нам лишь некий умозрительный конструкт. Не подтвержденный фактами, конфликтующий со здравым смыслом.
Расследование.
Сначала историки предположили: форма построения напоминала зубило. Клин атакующих разрезал ряды противника. Именно так всё описал Карамзин: «Немцы острою колонною врезались в наши ряды». Потом фантазия стала эволюционировать, появились подробности.
«Клин» врезался в центр боевого порядка противника, прорывал фронт и разобщал его силы, что способствовало поражению войска противника по частям. Это был своего рода таран, в голове которого выстраивались самые сильные и хорошо вооруженные рыцари.»
Великий умничка-оружиевед Кирпичников предложил реконструировать «свинью» на основе сочинения 1477 года. По краткому воинскому наставлению курфюрста Бранденбургского Альбрехта Ахилла. Вывод был таков:
«Клин надвигающегося воинства производил устрашающее впечатление, мог вызвать смятение в рядах противника при первом натиске. Клин-отряд был предназначен для разрыва строя противостоящей стороны и скорой победы».
Более дотошные, верящие академической науке исследователи, нашли одну интересную вещицу в этих «кабаньих прорывах»: оба раза упоминания о «свинье» и «великой свинье» связаны с прорывом русского построения… к обозу. Даже веселые версии появлялись… «Вот, свиньи, построились. И ряды наши пробили …без харча оставили». Именно такое, эмоциональное предположение (лично аффтору) — кажется наиболее вероятным, ага. Тем более, нигде и никогда новгородские пешие и конные рати таких прорывов не допускали.
Появилась и другая версия, более адекватная: предположили, что речь идет не о рыцарях конных. О передвижном полевом укрытии, довольно часто используемом в европах тех веков. Об использовании таких штуковин писал Гильем Тудельский, под названием «кошка» и «кот». Есть и прямой отсыл к «свинье», одно сообщение так и называет этот передвижной защитный конструкт. Единственное в этой версии дает слабину: если бы такое на Чудском озере было... Нашло бы свое отражение в летописях. Хотя, кто в голову заглянет этим чернорясникам-грамотеям... Всяко быть могло.
Приговор «свинье»
вынесли, само собой, военные кавалеристы и тактики. Немедленно указали на уязвимость флангов. И очевидному полному окружению всего поросёночка. Лошадники ткнули в привычку лошадей притормаживать перед препятствием. Намекнули: задние ряды (а особенно пехота, гы) устроят жуткую свалку в такой ситуации. Очевидно и то, что «самые лучшие» рыцари головы «кабана» — скорее всего погибнут в первые же минуты боя. Боевой дух остальных это вряд ли поднимет…
Ганс Дельбрюк, военный теоретик и историк, в начале ХХ века саркастически писал:
«Если бы современному кавалеристу рассказать, что полковник повел свой полк в бой в таком виде (ибо не надо забывать, что речь идет не о походном, а о боевом порядке), то он без всякого сомнения ответил бы, что такого полковника следует либо предать военному суду, либо отправить в дом для умалишенных».
«Колонное построение у рыцарей не имеет целью сплоченный натиск исключительной массивности и силы, а представляет собой лишь форму построения для сближения с противником, которое затем переходит в сражение с участием каждого бойца в отдельности».
Выводы делаем
и переходим к настоящей тактике рыцарей. Построение «свиньей», скорее всего, — даже не доедет до рядов противника. Возникнет неизбежная свалка прямо перед стеной щитов и копий. И если все же такое чудо, как боевой контакт — произойдет… в таком бою смогут принять участие лишь несколько рыцарей переднего ряда, остальные устроят невообразимую сутолоку, меч не сумеют достать даже.
Пехота внутри «свиньи» — вообще непонятно зачем. Скорость всадников окажется равной шагу самого медленного пехотинца. Медленно и печально этот балаган подойдет к новгородской пехоте… И что? Манёвренность и возможность таранного копейного удара — нулевая. Сама пехота, включая арбалетчиков, тоже становится полностью бесполезна. Она видит только крупы лошадиные…
Наиболее ценная боевая единица — погибнет. На минуточку — это военная и социальная элита Ордена и феодального государства … и она прикрывает собой каких-то смердов-кнехтов? В таком построении «сливки общества» будут банально выдернуты из седел, мгновенно вырезаны сиволапой ополченческой пехотой. Так не воюют. И не воевали.
А как тогда воевали…
Генерал-майор царской армии (впоследствии красный комдив), герой Русско-японской, Первой мировой и Гражданской войн, военный теоретик А. Свечин в вопросе разобрался досконально. Пришёл к выводу: кавалерийская колонна в построении «клином» нужна только для сближения с противником.
«Эта колонна, без какого-либо порядка и без команды, развёртывалась в обе стороны для одиночного боя. Нормально в бою рыцари действовали в одной шеренге с интервалами между рыцарями («рыцарь не должен служить щитом для рыцаря»)».
Немного другую трактовку предложил исследователь истории оружия Горелик:
«Давно известно, что конницу водить в колоннах очень выгодно, так как в этом случае лучше всего сохраняется сила её массированного, таранного удара. Это не столько боевое, сколько походное построение — когда «клин» врезается в ряды противника, воины, едущие в задних рядах, немедленно «разливаются» в стороны, чтобы каждый всадник не топтал передних, но в полную меру проявил свои боевые качества, равно как и качества коня и оружия».
Очень уважаю этого специалиста, но категорически возражаю. Это до какой степени должно быть боевое слаживание всех участников «кабаньей головы», чтобы проворачивать подобные трюки? На пересеченной местности, под обстрелом… С неизбежными падениями, ранениями лошадей. Вот развертывание из походного строя — перед атакой. Да, верится:
«Битва начиналась с атаки тяжеловооружённых всадников, во время которой походный строй рассыпался, превращаясь в беспорядочную цепь конницы, скакавшей не очень быстрым аллюром; этой же атакой бой и заканчивался».
Спляшем от вооружения рыцарского. Главным ударным оружием к XII веку было длинное и тяжёлое копьё. Не для колющих ударов, для таранных. Диаметр примерно 3 см с хвостиком. Длина около 4 м, плюс-минус мелочь. Позже стали появляться жердины диаметром 4,5 см, длиной — до 5 метров. Вес оружия — от 15 до 18 кг.
Вот и думайте, как его использовать:
«Теперь рука не разит, а лишь направляет копьё в сторону противника, а сила удара зависит не от силы руки, а от массы и скорости всадника, а также его способности удержаться в седле после удара».
Фиксируем,
в других статьях пригодится… Тактика тарана в тяжелых доспехах и с весом лошади, умноженных на скорость движения стала точкой в эволюции копейного удара. Благодаря стремени и седлу-креслу, этот комплекс позволял всаднику наносить страшный удар, не упархивая от отдачи с коня. Рыцарь держал копьё наперевес в горизонтальной плоскости, откидываясь на высокую заднюю луку седла, плотно облегающую его торс. Ноги были почти прямые, упирались в стремена. Чтобы удар был мощнее — в момент атаки вток копья (иногда) упирался в седло.
Что это значило для поля боя? Революцию, вообще-то. Которая отделила рыцарство от остального воинства европ. Сформировала особый класс конников, сражающихся на весьма специфичный манер. Они и стали прародителями новой военной элиты. На протяжении всего Средневековья копьё оставалось исключительно рыцарским оружием.
На Руси
такой способ не получил широкого распространения, специфические элементы рыцарских седел и стремян встречаются археологически — категорически мало. И тяготеют к западным окраинам. Не мудрено, поскольку главным противником была лёгкая кавалерия степняков. Или литовцев, которые хоть и поглядывали на Польшу с ее эволюцией рыцарства, но вынуждены были постоянно сражаться с кочевым лихом.
Юркого и неохотно идущего в прямое столкновение кочевника сложно подвести под массированный таранный копейный удар. Монголы и ордынцы нападали с боков, больше используя холодняк и всякие дробящие типы оружия. Больше предпочитая держаться на дистанции, постоянно стреляя из лука. И объект приложения очевиден — лошади. 80% наконечников их стрел — самого разного калибра «срезни», а не долота бронебойные. Как и русских — кстати.
Такой тактике всадник с тяжёлым оружием — почти ничего не мог предложить взамен. Одной рукой он придерживал и направлял на противника неповоротливое тяжеленное копьё, другой — управлял лошадью. С этой проблемой столкнулись рыцари первых Крестовых походов, когда их противником стала подвижная и выносливая кавалерия арабов. Издевательски зарабатывая на выкупах огромные деньги, пачками сдергивая арканами тяжелых копьеносцев или банально расстреливая из луков почти в упор.
Тактика.
Чтобы максимально реализовать преимущества таранного удара копьём, строй рыцарей должен быть широким, желательно в два ряда. Следом, если позволяло число участников веселья, — такой же двухшереножный строй. Это давало возможность использовать все ресурсы подразделения в ударе. На максимальной площади. Так описывает это норманнский хронист Амбруаз: «Строй боевой их был широк и силён».
Трудность в одном — никто не должен вырываться вперёд. Именно слитность движения отряда, как единого целого — залог успеха. А вторая — возникает сразу после первого таранного удара. Копье становится бесполезным…
Как решали это? Двумя способами: выхватывали мечи и начинали рубку… Или… у кого с дисциплиной полный порядок был (госпитальеры, например) — разворачивались «копья подвысь» и отходили назад, под прикрытием атаки следующего ряда своих товарищей. Делали полукруг иногда, заново собираю ударную линию.
Так выглядело идеальное применение тяжелой копейной конницы. Она строится несколькими рядами, обрушивается на противника волнами. После каждого удара разъезжается, уступая место для атаки следующей за ней. Часто ли такое получалось? Тут тема другой статьи. В небольших стычках — да, работало. В крупных битвах — очень редко выходило полностью исполнить номер. Спесь рыцарская, снобизм, кичливость и тяга к личным подвигам-славе — часто рушили самые гениальные задумки полководцев.
Как воевала конница Руси, которая не была рыцарской с таранным ударом… И легкой тоже — следующая статья…
Продолжение следует...
Читайте по теме: