В воскресенье я посетила Эрмитаж. Не была там около 6 лет. Каждый год смотрела на длинные вереницы ожидающих входа иностранных туристов и желание иди в музей отпадало. Сейчас понимаю, что зря: здание Зимнего дворца и экспозиция просто прекрасны (Видеообзор здесь).
В ходе экскурсии меня привлекла необычная вещица. В одном зале, который был наполнен картинами, поодаль от мраморной вазы стояла небольшая стойка с черно-белой фотографией. Её сложно заметить на фоне пышных картин в дорогих рамах, среди блеска чайного фарфора, в убранстве залов в стиле рококо.
На подставке черно-белый снимок. Посетители музея, реальный зал, но картины исчезли, остались только рамы. Их украл японский художник. Центральная фигура — мужчина, словно из прошлого столетия застыл в центре зала. Зрелище волнительное, но захватывающие.
Да и картины на месте.
Неизвестный Ясумаса Моримура и выставка, посвящённая блокаде Ленинграда
После увиденного я поспешила в Интернет, чтобы узнать о происходящем побольше. А дальше только трепет и вдохновение подкатывали к груди.
Но обо всем по порядку. Давайте ещё раз взглянем на фотографию
Это не единственная подобная работа. Оказывается другие также выставлены в залах Эрмитажа, правда, я их не увидела. Работы были подарены музею автором в 2014 году. Изначально они выставляли на "Манифесте" - биеннале современного искусства. Фотография, фотошоп, фокус с переодеванием.
Для тех, кто ранее не слышал о Ясумаса Моримура, расскажу небольшую биографическую справку:
Ясумаса Моримура родился в 1951 году в городе Осака (Япония). На мировой художественной сцене появился в начале 1980-х годов. В своих первых фотоработах он перевоплощался в героев современной массовой культуры и художников разных эпох. Моримура является и моделью, и автором концепции. На протяжении своего творческого пути он создал уже более 300 различных образов и характеров. На сегодняшний день Ясумаса Моримура – самый известный японский художник, работающий в жанре апроприации (присвоения).
Только посмотрите на его работы:
Но вернемся к Эрмитажу. Моримура признается, что на создание фотополотен его вдохновила книга американской писательницы Деборы Дин "Ленинградские мадонны". Она рассказывает об Эрмитаже в годы блокады. Но более впечатляюще, что произведение проиллюстрировано зарисовками художников, которые в годы войны в отсутствие фототехники пытались запечатлеть "убранство" Зимнего Дворца.
Итак, вдохновившись именно этими рисунками Ясумаса Моримура создавал свои произведения. На них рамы, без картин, наши современники и художник в советской одежде, с мольбертом. Здесь все на своем месте. Два времени так плотно переплелись и не существуют друг без друга. Казалось бы, что о войне, о подвигах уже все сказано, банально и заезжено. Но японцу удалось передать ощущение величества, непоколебимости и вечности искусства так живо и чувственно. Вот мы, а вот мастера прошлого века - протяни руку. Мы смотрим на пустые рамы, но видим большее, живое. Ведь восприятие в сердце. А он застыл, замер, чтобы сохранить и передать нам прекрасное.
Современное искусство в том виде, каким и должно быть - глоток свежего воздуха среди неразберихи и шаблонов.
Эрмитаж в годы Блокады. Невероятное
История о художнике из Японии очень вдохновляет (не зря я посетила эту страну, хоть японцы и кинули меня на 18 тысяч йен). Но то, что поистине заслуживает внимания - реальная история музея и его работников в годы Блокады.
Вот, что мне удалось узнать из открытых источников.
Эвакуация Эрмитажа началась задолго до войны. Еще в 1937 году директору музея Иосиф Абгарович Орбели получил распоряжение разработать план сохранения ценностей в случае беды. Это держалось под строгим секретом и никто из сотрудников Зимнего Дворца, кроме директора не подозревал о нависшей угрозе. Искусствоведы получили указ описать всё имущество, в том числе размеры экспонатов, а также сделать отметку: в каком зале или выставочной витрине располагается предмет.
В это время в подвалах Сампсониевского собора рабочие во всю колотили ящики под размеры экспонатов. Операция подготовки длилась почти 4 года, но именно это позволило сохранить культурное наследие. К моменту начала войны у директора музея был готов детальный план, вплоть до частностей: с какой лестницы выносить ящики.
Об Иосифе Орбели стоит говорить только в самых лучших эпитетах. Он был активным и смелым человеком. Проявлял себя как в военные годы, так и до. Его жизнь заслуживает отдельной статьи. А пока вернемся в преддверие Блокады.
Война началась 22 июня 1941 года. За 8 дней сотрудники Эрмитажа смогли упаковать 500 тысяч экспонатов. За неделю работники ни раз оставались ночевать в стенах главного музея страны, что и помогло оперативно собрать и погрузить ящики на поезд, который отвез объекты культурного наследия в Свердловск (ныне Екатеринбург).
Второй состав был собран через 20 дней, в нем было в полтора раза больше диковинных вещиц. Однако полностью эвакуировать музей не удалось. Крупные и менее значимые предметы пришлось опускать в подвал, потому что к тому времени кольцо Блокады сомкнулось и поезд не смог выдвинуться в Свердловск.
Так картины уехали, а рамы остались. Всё как и передал нам Ясумаса Моримура.
Об этом рассказывает Заместитель заведующего отделом рукописей и документального фонда Государственного Эрмитажа Елена Соломаха Петербургскому Дневнику:
Во время эвакуации хранители применили один хитрый прием. Рамы, из которых вынимали картины, оставляли на месте. Потом это позволило очень быстро восстановить экспозицию.
Очень интересная история об этом приведена в «Блокадной книге» Даниила Гранина и Алеся Адамовича. Комендант Эрмитажа Павел Губчевский рассказывал, как однажды ему довелось провести экскурсию для солдат перед… пустыми рамами!
«Это была самая удивительная экскурсия в моей жизни, – признавался он. – И пустые рамы, оказывается, впечатляют»
От любви к искусству художники приходили в Эрмитаж даже в самые зверские морозы. Акварельные краски замерзали, света не было. Приходилось надевать все, что находилось в доме.
Музей бомбили несколько раз. Помимо этого он разрушался и под действием осколков от снарядов, которые попадали в окрестности дворца. Работники музея находились в подвале, который оборудовали под бомбоубежище. В моменты, когда обстрелы прекращались, они кропотливо заколачивали окна, убирали мусор, чтобы уберечь здание от сырости и морозов.
А потом наступила весна. Во внутреннем дворике организовали огород.
На самом деле в годы войны здесь был и детский интернат, и госпиталь, проходили научные конференции.
Об этом, кажется, можно рассказывать бесконечно и взахлеб. Надеюсь, вы еще не утомились от этой удивительной истории?
Я не артиллерист
И последняя сильная история, которую хотелось бы поведать. Касается она вышеупомянутого директора Иосифа Орбели.
В 1946 году директор Эрмитажа Иосиф Орбели выступал свидетелем на Нюрнбергском процессе. Он предположил, что фашисты бомбили музей целенаправленно.
«Вы артиллерист, чтобы делать такие выводы?» – спросил его адвокат гитлеровцев.
«Я никогда не был артиллеристом, но предполагаю, что, если немецкая артиллерия обстреливает мост, она не может всадить в него один снаряд, а во дворец, находящийся в стороне, – тридцать снарядов. В этих пределах я – артиллерист», – ответил Иосиф Орбели.