Предыдущую часть, где Нику госпитализировали, выложила здесь.
Я поехала с дочерью в больницу. Ее осмотрели, поставили капельницу для снижения жара. Утром сделали все исследования. Пневмонии нет, по симптомам – сильное ОРВИ. Узнав анамнез, доктор так и сказал – а что вы хотели?
Ника была без сознания. На третий день, когда она так и не приходила в себя, а температура не спадала, встал вопрос о менингите. Нет. С ней все в порядке, менингококк не обнаружен, мозг не нарушен. А дочь все не просыпалась.
Только неделю спустя температура спала. Все это время я не засыпала практически, потому что никто не мог сказать, что с ней.
Наконец, Ника пришла в себя. Но как! Она была как младенец. Не реагировала на происходящее. Самостоятельно даже есть сразу не смогла. Лишь на второй день ела чуть с ложечки.
Мне сложно описать все нюансы. Выздоровление Ники выглядело, как ускоренное обучение младенца всем навыкам. Она заново освоила свое бытовое обслуживание, адекватное своему возрасту поведение. Но – не говорила. И реагировала на окружающее иррационально, как-то по-своему.
Ее выписали.
Начались наши поездки по психиатрам. Оказалось, Нику пугает транспорт. Ей не могли поставить диагноз, прошли еще раз МРТ мозга, энцефалограмму. МРТ без изменений, на энцефалограмме говорили о бета-волнах, но я так и не поняла. Говорят – в пределах нормы. Чтобы поставить диагноз, нам понадобилось почти 4 года, пока один молодой врач официально не продавил расстройство аутичного спектра.
Дело в том, что в чистом виде особенности поведения дочери не встречаются ни в каких расстройствах.
Она как будто живет в своей реальности.
Что касается навыков, за полгода она все вернула, и даже сама начала преумножать. Видя это, я перевела ее на дистанционное обучение, и Ника закончила хорошисткой обычную школу. Это говорит о том, что ее интеллект полностью сохранен, даже именовали гением. Только вот все контакты с миром на нуле.
Она как в параллельной реальности, живет сама по себе. Может быть, нее воображаемая семья, друзья, тогда она ничего не говорила. А сейчас – не помнит, не может отделить реальность нашу от своей.
Она сама ничего не может сказать о своих детских годах, воспоминания отсутствуют, как будто тех лет и не было. Сама же Ника воспринимает это… да никак!
Только уже взрослой, став компенсированной, задает вопросы: как нужно чувствовать то (далее варианты: что не может общаться, не помнит детство и.т.д.) Я пугаюсь. Получается, она хочет сыграть для меня хоть что-то. У нее самой ничего нет. Точней сказать не могу. Ника молчит и улыбается.
Скорее всего, она такой родилась. И ведь не скажешь, что какая-то дефектная. Физически, дочь более чем здоровый человек. У ее высокий интеллект, и даже со своими особенностями взаимоотношений с людьми она делает правильные с нашей точки зрения шаги, чтобы понять нас.
Никто не знает, что с моим ребенком.
Лишь после госпитализации, когда ее недостатки развития проявились во всей красе, ей поставили наконец-то диагноз.