Господин Тахтынбыев, будучи лицом значимым в месте, что Кыжингой называется, там где книги мудерые хранятся, много по миру путешествовал. И вот на сей раз, послал его владыка в Княжество и задание дал, разговор с Князем вести и договора разные оговаривать. А путь то сей в аккурат через лес Чёрный лежит. Место гиблое, для тех, кто силой не наделён. Разбойники да каторжники беглые туда бегут и делами грязными промышляют. Да и окромя их там тварей разных много, да мест опасных. Почитай, как в наших Белых Землях, но иной природы. Да и местные там, не то, что люд наш. Все особняком, в чужие дела не суются, за чужую шкуру не всяк свою подставит. Вот и взял себе в наём в провожатые господин Тахтынбыев парня нашего, Баско.
Не шибко острого ума Баско был, но сердце доброе, на троих хватит. А силы и ещё более, на пятерых. Огромный, как все наши мужики. Кулаком промеж рогов белого слобня валил. Уж коль бурого бы встретил, что меньше в два раза, о колено бы сломал. Вот и подрядился он к господину на службу. А что, путь не дальний, за год обернётся. Мир посмотрит, да и заработает. Да и окромя него, говорит, некому. Да и господин Тахтынбыев рад до помутнения. Ему-то Баско дешевле раз в сто обойдётся, чем вольного сечника нанимать или копейщика бродячего. Ну, вот на том и порешили, в путь-дорогу и отправились. Господин на слобне верхом, а Баско наш, пешком, рядом бежал. Баско, он ведь такой, кому всё в радость, лишь бы было что поесть и выпить, где поспать, да с кем подраться.
Уж и не знаю, как их дорога до Чёрного леса шла, не ведал о том Баско. А вот как с лугов в потьма эти вошли, так сразу и бесятина всяческая началась. То провиант пропадёт, как будто утащил кто, то звери разные из чащобы смотрят глазами страшными, но на свет не идут. То луна над деревьями размеров невиданных проплывает. Да столь огромная, что города на ней видны. И куда не ступи, везде болота, ямы, бурелом. Два дня шли Баско с господином не души не встретив, а на третий день вышли к терему на опушке.
Уставшие, попросились они на ночлег к хозяйке, та девкой молодой совсем была. Господин Тахтынбыев враз её приметил себе. А Баско наш, что? А ничего. По делам любовным он не мастак был. Сходил, в бане попарился, да спать на сеновале собрался. Но не тут, то было. Твари какие-то за околицей бродят. Бормочут, шуршат, подвывают. Спать не дают. Кое-как до утра дотерпел.
Утром в путь, а господин с постели встать не может. Хворь с ним какая-то приключилась. Спину не разогнуть, кости ломит, голос как у старика, желтизна на лице выступила. Договориться с хозяйкой пришлось о том, что на постой останутся, пока господину не полегчает.
Живёт Баско на конюшне, от скуки по хозяйству помогает. Дрова наготовит, ворота поправит, зайца дохлого зароет, чтобы мертвячинников не приманивать. По ночам вот только не спится. Всё твари какие-то бродят, шумы разные создают. А тут ещё и с господином хворь ухудшилась. Кричать по ночам стал так, будто кровоеда целовать заставляют. Не вынес Баско и вышел на улицу в том, в чём спал, в чём мать родная в этот свет принесла. Только по пути дрын побольше взял, от забора отломав. А на улице тепло, хорошо, даже комаров нет. Обошёл вокруг, тишина, не души. Вернулся, слышит, плачет кто-то тихо, как будто в тереме. Вошёл, никого. А плач как будто из печной. Приоткрыл дверь и видит, хозяйка на полу сидит, по щекам слёзы катятся. Подошёл Баско к ней, сел рядом на пол холодный. Девка, как в глаза ему посмотрела, так к груди прижалась и замерла, будто не живая. Чувствует Баско, что руки и ноги у неё как снег холодные, поднял с пола да в опочивальню унёс, на кровать положил и шкурами укрыл. Уйти хотел, но за руку девка его схватила и постель с ней разделить дозволила. Баско то хоть и пятнадцати лет отроду был, а первая у него она оказалась. Не довалилось ранее.
Три дня ещё на постое были, и все три дня не отходил от девки наш Баско. На руках носил когда по лесу гуляли, цветы да ягоды дарил. А на четвёртый день господину полегчало немного, и начал он упрашивать парня как можно скорее дальше в дорогу собраться. Хоть на себе неси, но засветло надо как можно дальше уйти. Денег пообещал в два раза больше заплатить.
Ох, и не хотелось бедному парню от возлюбленной уходить, но раз подписался в провожатые, работу закончи. Оставил он девке браслет серебряный с запястья, ей то правда им опоясаться можно было, а больше и не было у него ничего с собой, что подарить можно. И только тогда понял, что даже имени её не знает, уж так от любви голову потерял.
Ответила девка, что коль хочет имя её узнать, вернётся через год. Она его ждать будет, да подарок приготовит. Так и расстались. Уходил Баско с сердцем тяжёлым и мыслями печальными. Всё старался быстрее шагать, как будто от этого год быстрее пролетит.
К зиме, как по планам было, добрались до границ Княжества. Расплатился господин с Баско и распрощался. Хотел, было, парень наш в обратную дорогу быстрее двинуть, но зима в тех местах суровая. Снегом и морозом то его не испугать, но вот пурга такая, что днём дальше своего носа не видно ничего, а ночью и подавно. Да и хуторов приграничных мало, да редкие они. Не останешься на зимовку в одном, до другого и не доберешься. Так и перезимовал наш Баско на хуторе старого Ерёмы. Старик хоть и дряхлый был, но перепить кого угодно мог. А постоялец силы такой на зиму ему в аккурат пригодился. Работы зимой очень много на хуторе.
С первыми весенними днями собрал Баско пожитки не хитрые и поспешил в сторону Чёрного леса, где любовь его жила. Уж не знаю, как он добирался. Говаривал, почти всё дорогу бегом бежал с рассвета до глубокой ночи, и ночью ещё шёл, покуда глаза дорогу различать могли. А так на месяц быстрее добрался. И с тракта уже сошёл, и в те края, где девка жила добрался без приключений. Да и какие там приключения? Все приключения под коряги попрятались, как только вдалеке примечали бегущего Баско, что по пути дубы ронял, натыкаясь не глядя.
Добраться-то, он добрался, но найти не мог терем. А тут ещё и ночь тёмная застала. Попросился он на мукодельню переночевать, что у реки стояла. Впустили его хозяева. Он им в раз семь возов зерна на мельню перекидал, не вспотев даже, за что и ужином сытным был накормлен и место для сна ему выделили не под открытым небом. Естественно, спросили хозяева, куда Баско путь держит и поведал тот, что к любимой спешит, что тут, недалеко она живёт, в тереме приметном. Хочет он её в свою деревню забрать, семью с ней завести да детей нарожать. А то скоро уже шестнадцать исполнится, а всё как малец желторотый, без семьи. Смутился хозяин, аж зубами, будто с пасти волчьей, покривил, поскрипел, да ничего не сказал. А утром, как Баско провожать стал, указал ему дорогу к терему, и историю поведал.
Терем этот много лет назад хлебнику трёхрукому принадлежал. Тот с силой гнилой связался и сам прогнил. Начал он людей убивать, да кик болотных человечиной кормить. За то кики ему секрет ведали, как хлеб на крови человечьей замешивать. Хлеб тот гнилой, очень уж пушистый да вкусный получался, горячим оставался до последней крошки. Покупали люди и хвалили, не зная секрета этого страшного. И была у хлебника внучка, Русой звали. Так вот, хлебник этот прямо в дом кику болотную привёл и ложе с ней, как с женщиной делил. А тварь эта болотная, ей то что, ей любви и не надо. Озлобилась и распотрошила и трёхрукого и внучку его. Сам то, старик к Кондратию отправился, а вот Руса, внучка значит его, девкой чистой была, мужской ласки не знала. А умертвлённые в жестокости и страданиях девки такие покоя найти не могут от несправедливости такой. Мраком Серым обращаются. Всяческая нечисть вокруг них собирается. Места, где обитает Мрак Серый, гиблыми становятся и для зверья и для люда. Поговаривают, что хоть кроху зла в глазах человека Мрак приметит, не отпустит. Захиреет человек, жизненную силу потеряет, а потом и вовсе к Кондратию отправится. А труп его остывший гады всякие мелкие сожрут.
Попрощался мукодел с Баско и просил не творить глупостей, не ходить в терем, а бежать из леса без оглядки и не вспоминать про Русу. Опечалился Баско, и послушаться решил. Отправился по лесной тропе в сторону границы, но вспомнил слова девки, что имя он её узнает, если вернётся, и что подарок его ждать будет. Защемило сердце. Не мог он просто так уйти и обещания не выполнить. Да и если взаправду девка Мраком оказалась, что людей губит, нельзя просто так её оставить. Повернулся Баско и побежал в сторону терема заветного напрямки, не разбирая, где болото, а где лес. Только сучья трещали, да зверьё в разные стороны разбегалось.
К закату прибежал, а терем пуст. И выглядит так, как будто много лет тут никто не жил. Лишь ворота, что в том году он сам правил, как новые. Смрад вокруг стоит. Тут птица окоченевшая, там заяц дохлый, там крыса представилась перед Кондратием. И всё это гниёт. Зашёл на конюшню, а сено там сгнило давно. В терем зашёл, всё давно промокло, истлело, мхом и слизью поросло. И нет тут никого, и давно тут никого не было, много лет.
Даже подумалось Баско, что не тот это терем, да ведь нет. Ворота он сам чинил. Поднялся в опочивальню, и там всё старое. Лишь постель, будто только заправили. Шелка чистые дорогим сердцу запахом девицы пахнут. Тёплые, вроде только что она на них была, вышла просто. Сел парень на кровать и заплакал. Заплакал впервые за свою жизнь сознательную. И так горько ему было, что рухнул он на кровать и калачиком свернулся, аки младенец. Так и уснул и не заметил, как ночь глухая спустилась.
Открыл глаза Баско, слышит, твари у околицы бормочут, чавкают. Встать хотел, но не слушается тело. Будто спит. Слышит он, как кто-то по лестнице мягкой поступью поднимается. Открылась дверь и Руса вошла, а на руках у неё младенец, а за ней целый выводок тварей разных топчется. Парню бы нашему, да вскочить, но не может он. Может только наблюдать. Подошла девка, погладила обездвиженного по голове, в губы поцеловала, и потерял тот сознание в миг. Как глаза открыл, уже и полдень настал. А проснулся от того, что рядом младенец хныкал.
Осмотрел Баско комнату, не было тут ничего. На кровати даже тюков соломенных не было, не то, что шелков. Спал он на досках старых. Взял он младенца и покинул злосчастное место. Так с младенцем на руках домой и вернулся. Мальчик то был. Как две капли воды, ну вылитый Баско, лишь глаза серые, да колкие.
Поговаривают, потому Серый Мрак Баско нашего не сгубила, что в сердце его зла не было ни капли. Сам-то он не большого ума, во всём доброе видал, даже там, где зло чистое. Из-за этого же его и девки местные не очень любили, дурачком за спиной называли. А как с младенцем пришёл, так вовсе сторониться народ его начал. Да и ребёнок рос странный, над зверьём силу имел. Вот так, посмотрит на псину злющую, та вмиг, как щенок испуганный хвост подожмёт, заскулит, да лужу оставит. А как старше стал, так и над людьми такой силой владеть начал. Начнут его старшие мальчишки задирать, а потом бегут к мамкам, рыдают, штаны мочат. Вот так и было. Не смог Баско с сыном спокойно в родной деревне жить. Как то утром кинулись, а их и след простыл. Ушли. Бабы шептались, что в Чёрный лес они вернулись, к нечисти своей.
Конец.