– Николай Максимович, изменилась ли ситуация со спекуляцией билетов в Большом театре?
– Нет.
– То есть по-прежнему пустуют места из-за того, что...
– Вообще полупустой театр.
– Не из санитарных соображений полупустой?
– Там не было никакой шахматной рассадки, ее и нет. Просто полупустой зал.
– Потому что все остается на руках у спекулянтов?
– Да. Люди не ходят, люди не покупают.
– По вашим ощущениям, вы можете спрогнозировать – это теперь навсегда или это какая-то разовая ситуация?
– Вы знаете, у Большого театра по истории ситуация самая лучшая в мире. Ни один театр никогда не сравнится с ним по паблисити. Это единственный театр у нас в стране был тогда, который окупался. Вы в Мариинский театр могли прийти в 90-е годы и просто лечь, а в Большой невозможно было купить билеты. И это же еще «продается» люстра, колонны и так далее. Но мы забываем одну вещь, тогда еще качество было фантастическое.
А сейчас... Вы понимаете, я меломан и балетоман, я вырос в Большом театре. Мы в ложе стояли, помимо того, что там же еще десять человек сидело, а сейчас в лучшем случае шесть и она еще выкуплена кем-то, потому обычно пустая, и сегодня вас в ложу не пустят. А тогда мы сидели по три человека на бордюре и еще человек семь стояло – и так в каждой ложе. Представляете, две с половиной тысячи человек сидит и еще, наверное, тысяча стоит. Сейчас о таком даже мечтать никто не может.
Во-первых, людей не пускают, меломанов и балетоманов по сути не существует. Вот, допустим, я хочу посмотреть все составы «Лебединого озера». Это что, на каждый спектакль мне надо покупать по 15 тысяч билет? Кто так будет тратиться? Кто такие деньги может заплатить?
Огромное количество лож стоит пустых, потому что они не продаются, они выкуплены навсегда. В наше время была правительственная ложа, которая называется Сталинская, и две ложи рядом – это ложи КГБ, туда даже вход отдельный, он не из бенуара, а из специальной двери. В ложу КГБ часто ходили люди. Конечно, не как во все, но по два человека сидело. А так, чтобы ты выходил на сцену и все пустое… Вот сейчас, перед «Спящей красавицей», уже гаснет свет, и вот-вот войдет дирижер – страшно смотреть, просто вымерший театр.
– А с чем связана такая ситуация, по вашему мнению?
– Везде пришли менеджеры к власти и сломали институт звезд. Института звезд не существует уже даже в Голливуде. Раньше были огромные корпорации, которые растили этих звезд, очень сильно за всем следили, делали карьеры, паблисити и так далее. Сейчас тех, кто становится большой звездой, даже в Голливуде, их очень малое количество людей, не так, как раньше.
– Почему, как вы считаете?
– Невыгодно, платить надо много.
– А разве в Голливуде сейчас не платят много? По-моему, даже больше, чем раньше...
– Смотрите, напоминаю вам «вашу молодость». Допустим, вы пришли в Большой театр и у нас ЧП – смена состава. И там, где отрывают вам билетик, висела табличка, где об этом уведомляли. Вы за последние двадцать лет хоть раз это видели?
– Уведомляли иногда, что Цискаридзе будет...
– Нет, Цискаридзе – это значит вам сразу цену подняли. Вы не путайте, это один человек в этой стране такое может сделать и его больше нет. Это так удачно просто сложилось. Ведь успех спектакля не ценится по количеству вошедших в зал, вы посмотрите количество оставшихся, хотя бы после первого акта.
Я предлагал многим журналистам сделать такое расследование, статистику: все спектакли, которые объявлялись шедевром и получали «Золотую маску», – давно сняты с репертуара. А доход приносит «Лебединое озеро», «Спартак», «Дон Кихот» и так далее.