Хозяева достались Собаке уж больно ворчливые. Нет, она не жаловалась, ведь заботились о ней хорошо. В мисках всегда водилась еда. Да и с хозяйского стола иногда перепадало что-нибудь вкусненькое. И местечко тёпленькое в доме для неё было – уютная лежанка рядом с печкой, заботливо сшитая из старенького дедушкиного свитера. А ругали Собаку за то, что она слишком громко лает. Да не просто громко, а постоянно и по любому поводу.
А как же не лаять, если и повод-то у Собаки всегда был. То своих предупредить, что чужие идут, то гостей встретить, то с детьми на улице в догонялки поиграть, а то и местного пьянчужку облаять. В общем, ей всегда было что сказать. Да только вот сердились хозяева на эти разговоры, ругали гости, боялись дети, а пьянчужки бывало и камень бросят.
Решили как-то хозяева созвать гостей. Стол большой накрыли. Да только вот Собака прохода не давала весь день. Всё время лаяла и путалась под ногами. Гости недовольно сторонились её. К вечеру хозяева не выдержали. Они ругались и грозились даже выгнать её из дома, если та не замолчит. А дедушка так вообще хотел её тапком стукнуть. Собака испугалась, забилась за печь, да так всю ночь там и просидела, ни разу не шевельнувшись.
А утром наступила тишина. Собака как обычно хотела всех разбудить да к завтраку созвать, но лай пропал. Собака открывала пасть, но лай не получался. Она пробовала снова и снова, но ничего не выходило. Испугалась Собака не на шутку. Как же она без лая-то будет? Носилась она по дому в поисках своего лая, в каждую щель заглядывала. Искала его под кроватью, смотрела в огороде, заглянула под крыльцо и копала под забором. Но лая нигде не было. Собака расстроилась, улеглась на свою лежанку и тихонечко заплакала. Она всё думала, если не лаять, что же теперь она будет делать?
Проплакала она так много дней и ночей. А потом и слёзы кончились. Все выплакала. И решила, что раз лаять она больше не умеет, так сможет хоть другим языкам научиться. Она просила Мышку, чтобы та научила её пищать. Попробовала Собака пищать, как Мышка, но получалось очень тихо, никто не слышал. Тогда она хотела мяукать, как Кошка. Но вместо стройного «мяу» выходил страшный рык, так что никто не понимал. Пыталась петь, как Синица. Но голос был хриплым и грубым. Так и маялась бедная Собака, разучившись лаять.
А между тем незаметно подкралась зима и укрыла все дворы белым покрывалом. Печку теперь топили чаще, чтобы обогреть дом холодными ночами. И Собака всё больше тихо лежала в своём углу. Она не бегала с мальчишками по сугробам, не гонялась за санками, и не встречала гостей. Свой лай она тоже не искала. Но иногда всё ещё пыталась найти ему замену. Собака пробовала освоить и утиный, и поросячий, и заячий языки. Да только напрасно. Не давались ей чужеродные звуки. А хозяева хоть и дивились затянувшейся тишине, но в душе тихонечко радовались. Пусть она уж лучше к зверью прибьётся, чем людей облаивать будет. Нашла себе занятие, и слава богу!
Тем вечером Собака как обычно мирно дремала возле печи. Хозяева укладывали детей спать. Дед уже похрапывал на печи. К зиме он всегда перебирался поближе к теплу. «Кости греть», - любил он повторять. Когда все наконец-то улеглись, дом погрузился в тишину. Было слышно только, как огонь потрескивает в печи, да Мышки копошатся в своих норках.
Но вдруг один маленький озорной Огонёк выскользнул из печи и вприпрыжку направился к окну. Папа Жар строго велел ему вернуться в печь, ведь у них много работы: они должны обогревать дом, иначе люди замерзнут. Но Огонёк не слушался. Уж очень ему хотелось на снег посмотреть. « А правда, что он совсем холодный и мокрый? А можно мне его потрогать?» - не унимался Огонёк.
Он спрыгнул на табурет, перекатился по столу, вскарабкался на подоконник и зацепился за занавеску, чтобы лучше разглядеть сугробы за окном. Папа Жар кричал ему, чтобы он ничего не трогал, да только было уже поздно. Занавеска оборвалась, и Огонёк свалился на деревянный пол. Он схватился за веник, чтобы подняться повыше, да веник полыхнул, и по дому разбежалось много таких же маленьких огненных сорванцов. Огонёк вмиг забыл про снег и принялся играть с новыми друзьями. Они бегали и прыгали по комнате, наполняя её весёлым гамом. И Дымом.
От шума Собака проснулась. Она собралась было облаять озорную компанию, чтобы не шумели посреди ночи, да вот только лай-то свой она давно потеряла. Всё, что она могла, - только беспокойно носиться вокруг весело резвящихся Огоньков. Но те были настолько увлечены игрой, что не обращали на неё никакого внимания.
Тогда папа Жар велел Собаке разбудить всех домашних, иначе быть беде. Первым делом Собака побежала будить хозяев. Она жалобно скулила, ставила лапы на кровать, стягивала одеяло. Но всё без толку. В ответ те лишь что-то буркнули и велели терпеть до утра. Тогда Собака хотела разбудить дедушку. Но тот бросил в неё подушкой и перевернулся на другой бок. А дети спали так крепко, что и вовсе не услышали её жалобный плач.
А Дым продолжал заполнять каждый уголок комнаты. Он уже перебрался в детскую и нежно поглаживал своей невесомой рукой детские головки.
Тогда Собака тоже решила пошуметь. «Надо что-нибудь уронить. Или перевернуть», - подумала она. Увидев на столе большой графин, она, не раздумывая, сбросила его на пол. И тут же бросилась проверять, не проснулись ли хозяева. Но они лишь залезли под одеяло с головой, чтобы ничего не слышать. Тогда она перевернула огромное железное ведро и бросилась царапать входную дверь. Она переворачивала всё, что попадалось под лапу.
А тем временем озорные Огоньки уже пробрались к детям и карабкались по одеялам к ним в кроватки. Собака замерла от ужаса. «Прогнать! Прогнать! Прочь!» - крутилось у ней в голове.
Она собрала все свои силы, набрала в узкую грудь побольше воздуха и яростно вытолкнула его через широко открытую пасть. Затем проделала это снова. И снова. И снова. И не останавливалась, пока не услышала чью-то сонную речь.
Это не выдержал дедушка. Он сел на печи и потёр глаза. «Ну смотри у меня, бестия! Сейчас я тебя выпущу, и не вздумай обратно проситься!» - ворчал он спросонья. А Собаке только это и нужно было. Она носилась по комнате как безумная, оглушая его громким лаем.
«А ну где ты, покажись!» - дед снова потёр глаза, потому что из-за дыма он не мог разглядеть Собаку. Задыхаясь, он сполз с печи и только тогда сообразил, что вся комната в дыму. Он не видел, куда ступает, потому что Дым разъедал глаза, и они постоянно слезились. Дед шёл вслепую на голос Собаки. А она звала его в комнату к хозяевам.
Вместе они разбудили остальных. Хозяева схватили мальчишек и в чём были выскочили на улицу. Хозяин побежал за водой к колодцу, а дед стал набирать снег и таскать его в дом, чтобы усмирить разыгравшиеся Огоньки.
В ту ночь сбылось желание озорного Огонька, и он узнал, что такое снег. А папа Жар строго-настрого запретил всем Огонькам покидать печь.
К Собаке же окончательно вернулся лай. И теперь-то уж она его берегла и никому не отдавала. Она ужасно радовалась, что ей больше не придётся ни крякать, ни хрюкать, ни мычать, и от этого лаяла ещё громче. А никто и не запрещал ей лаять. К ней с тех пор всегда прислушивались и даже советовались. И когда по округе разносился заливистый лай, все точно знали, что это та самая Собака. И быть может этот лай усмирит ещё не один разыгравшийся Огонёк.
Все материалы канала "Книжный сундучок" являются собственностью его автора и защищены авторским правом. Любое копирование, публикация и другое использование возможны только с письменного разрешения автора со ссылкой на канал. ©